Переселение из Чернобыльской зоны

Федеральный закон от 4 июня 2018 г. N 144-ФЗ

Переселение из Чернобыльской зоны

Принят Государственной Думой 24 мая 2018 года

Одобрен Советом Федерации 30 мая 2018 года

Статья 1

Внести в статью 4 Закона Российской Федерации от 15 мая 1991 года N 1244-I “О социальной защите граждан, подвергшихся воздействию радиации вследствие катастрофы на Чернобыльской АЭС” (в редакции Закона Российской Федерации от 18 июня 1992 года N 3061-I) (Ведомости Съезда народных депутатов РСФСР и Верховного Совета РСФСР, 1991, N 21, ст. 699; Ведомости Съезда народных депутатов Российской Федерации и Верховного Совета Российской Федерации, 1992, N32, ст. 1861; Собрание законодательства Российской Федерации, 1995, N48, ст. 4561; 2004, N 35, ст. 3607; 2016, N 1, ст. 8; 2017, N 1, ст. 50) следующие изменения:

1) абзац первый части второй изложить в следующей редакции:

“Меры социальной поддержки, предусмотренные абзацем четвертым пункта 4, пунктами 6, 8-10 и 13 части первой статьи 18, пунктами 5-7 части второй статьи 19, абзацем четвертым пункта 4 части второй статьи 20 настоящего Закона, предоставляются при условии постоянного проживания (работы) граждан (за исключением детей независимо от места их рождения, чьи родители (один из родителей) непосредственно перед рождением ребенка постоянно проживали (работали) в зонах отселения, проживания с правом на отселение и проживания с льготным социально-экономическим статусом и при условии, что ребенок после рождения постоянно проживает в этих зонах) непосредственно перед предоставлением указанных мер:”;

2) дополнить новой частью третьей следующего содержания:

“Меры социальной поддержки, предусмотренные пунктами 2 и 3 части первой статьи 25 настоящего Закона, предоставляются при условии постоянного проживания детей и подростков в возрасте до 18 лет в зонах отселения, проживания с правом на отселение, в том числе перед их переселением из этих зон (за исключением детей независимо от места их рождения, чьи родители (один из родителей) непосредственно перед рождением ребенка постоянно проживали (работали) в этих зонах и при условии, что ребенок после рождения постоянно проживает в этих зонах, а также детей первого и последующих поколений граждан, указанных в пунктах 1-3 и 6 части первой статьи 13 настоящего Закона и родившихся после радиоактивного облучения вследствие чернобыльской катастрофы одного из родителей), непосредственно перед предоставлением указанных мер:

1) в зоне отселения – не менее 1 года;

2) в зоне проживания с правом на отселение – не менее 3 лет.”;

3) часть третью считать частью четвертой и изложить ее в следующей редакции:

“Предоставление ежемесячной денежной выплаты в соответствии со статьей 271 настоящего Закона гражданам, указанным в пунктах 7-9 части первой статьи 13 настоящего Закона, детям и подросткам в возрасте до 18 лет, постоянно проживающим в зонах отселения, проживания с правом на отселение, в том числе перед их переселением из этих зон, а также детям и подросткам в возрасте до 18 лет, постоянно проживающим в зоне проживания с льготным социально-экономическим статусом (за исключением детей независимо от места их рождения, чьи родители (один из родителей) непосредственно перед рождением ребенка постоянно проживали (работали) в зонах отселения, проживания с правом на отселение и проживания с льготным социально-экономическим статусом и при условии, что ребенок после рождения постоянно проживает в этих зонах, а также детей первого и последующих поколений граждан, указанных в пунктах 1-3 и 6 части первой статьи 13 настоящего Закона и родившихся после радиоактивного облучения вследствие чернобыльской катастрофы одного из родителей), осуществляется при условии их постоянного проживания (работы) непосредственно перед предоставлением указанной денежной выплаты:

1) в зоне отселения – не менее 1 года;

2) в зоне проживания с правом на отселение – не менее 3 лет;

3) в зоне проживания с льготным социально-экономическим статусом – не менее 4 лет.”;

4) части четвертую – шестую считать соответственно частями пятой – седьмой.

Статья 2

1. Действие положений статьи 4 Закона Российской Федерации от 15 мая 1991 года N 1244-I “О социальной защите граждан, подвергшихся воздействию радиации вследствие катастрофы на Чернобыльской АЭС” (в редакции настоящего Федерального закона) распространяется на правоотношения, возникшие с 1 июля 2016 года.

2. При этом меры социальной поддержки, назначенные в соответствии с частями второй и третьей статьи 4 Закона Российской Федерации от 15 мая 1991 года N 1244-I “О социальной защите граждан, подвергшихся воздействию радиации вследствие катастрофы на Чернобыльской АЭС” (в редакции, действовавшей до дня вступления в силу настоящего Федерального закона), не могут быть снижены.

Президент Российской Федерации В. Путин

Источник: https://rg.ru/2018/06/06/chernobyl-dok.html

Когда в льготе отказано: в чем ошибаются заявители и как восстановить справедливость?

Переселение из Чернобыльской зоны

Утеря «чернобыльских» документов – частый случай. Этому в одинаковой мере способствовали авария, многочисленные переселения, радиофобия, последовавший вскоре развал Союза… Поэтому восстановить реальную картину событий зачастую можно только в суде.

В спорной ситуации человеку следует обратиться в межведомственную комиссию, а следующей инстанцией может стать суд. Это нормальная практика, уверяют эксперты.

– В комиссию по отнесению граждан к категории пострадавших от катастрофы на ЧАЭС входят представители Минтруда и соцзащиты, Минздрава, Минобороны, МВД, нашего департамента, – объясняет начальник отдела социальной защиты и правовой работы Департамента по ликвидации последствий катастрофы на Чернобыльской АЭС при МЧС Беларуси Наталья Кахновская.

– На заседаниях мы рассматриваем решения первичных инстанций. И они, как правило, оказываются верными: человеку обоснованно отказывают из-за нехватки документов. Но если мы видим, что, кроме слов, у заявителя есть косвенные «улики», то советуем обратиться в суд.

Мы вправе работать исключительно с документами, в то время как судья – еще и с косвенными подтверждениями.

– В силу стереотипов многие в суд не пойдут: много хлопот, финансовые издержки…

– И очень зря. Это обычная практика, ведь утеря «чернобыльских» документов – частый случай. Время было такое: сначала авария, затем развал Союза, многочисленные переселения, какие-то документы могли уничтожить из-за радиофобии. Поэтому восстановить реальную картину событий зачастую может только судья.

Но для этого нужны, повторюсь, не только слова, но и какие-то доказательства. К примеру, к нам обратился журналист: говорит, документов нет, но писал об аварии с места событий. Показывает фото, где стоит на фоне АЭС.

Мы на основании одного снимка ничего установить не можем, а суд решил вопрос в его пользу… За последние 5 лет я могу на пальцах пересчитать иски, которые суд не удовлетворил.

– Отсутствие каких документов чаще всего порождает спорные ситуации?

– Сложно найти командировочные удостоверения. Но вместе с тем в законодательстве сказано, что человек может представить любые документы, подтверждающие факт направления и участия в специально запланированных работах. Для водителя – это может быть путевой лист.

Настоящее спасение для нас – зарплатные ведомости, которые должны храниться 75 лет. Например, в марте 1986-го человек зарабатывал условно 100 рублей, а потом несколько месяцев подряд – 500. Сопоставить факты несложно. Установить проживание на территории можно благодаря школьным журналам, больничным карточкам.

Чтобы их найти, мы помогаем людям составлять запросы в архивы или направляем сами, в том числе за рубеж.

– Есть ли в законодательстве нюансы, которые трактуются людьми ошибочно?

– Нередко к нам обращаются по поводу досрочного выхода на пенсию сроком на 10 лет. Законодательством такая льгота установлена только для тех, кто находился в 10-километровой зоне. Но в Беларуси ближайшая точка от ЧАЭС – на удалении 13–17 км.

Люди говорят: «Я же видел со своей деревни станцию!» Возможно, и видел, только она была дальше 10 км – это факт.

В то же время не все знают, что, если человек был участником ликвидации в зоне эвакуации и позже получил инвалидность, даже не связанную с трагедией на ЧАЭС, он имеет право выйти на пенсию на 5 лет раньше.

Возникает путаница с установлением надбавки участникам ликвидации и потерпевшему населению. Для лиц, имеющих право на льготы в соответствии со статьей 19, надбавка составляет 50% от минимального (!) размера пенсии по возрасту. То есть половина от суммы в 49 рублей 83 копейки. Если речь идет о статье 24, то надбавка составит 25%.

Есть еще такой момент. В ранее действующем Законе «О социальной защите граждан, пострадавших от катастрофы на Чернобыльской АЭС» 1991 года есть статья 24, предусматривающая льготы для переселенцев, которые выехали из зоны с правом на отселение (до 15 кюри).

А в новом, ныне действующем законе от 2009-го года льгота по статье 24 полагается тем, кто выехал из населенных пунктов с уровнем загрязнения от (!) 15 кюри и выше. Поэтому документы надо читать не поверхностно.

Но в любом случае, если у кого-то возникают сомнения, мы всегда поможем в них разобраться.

Некоторые льготы по статье 19: первоочередное медицинское обслуживание, преимущество при сокращении штата, оплата больничного в размере 100%, стандартный налоговый вычет в размере 144 рубля (предоставляется в соответствии с налоговым законодательством).

Подготовила Алёна КОБРИНА

Источник: https://1prof.by/news/obshhestvo-i-profsoyuzy/kogda-v-lgote-otkazano-v-chem-oshibajuts/

Больше чем реликвии: что хранят переселенцы из Чернобыльской зоны

Переселение из Чернобыльской зоны

Из 30-километровой зоны вокруг ЧАЭС после аварии 26 апреля 1986 года отселили более 20 тыс. человек. Многим в первые годы пришлось помотаться по свету.

Некоторых вывозили в соседние села, где радиационный фон был приемлемым, а они продолжали ходить и обрабатывать свои огороды и собирать нехитрый урожай, невзирая на то, что эти фрукты и овощи были уже непригодны для употребления.

Потом жителей стали расселять по разным областям, давали квартиры или дома, тогда повсюду, как грибы, росли так называемые “чернобыльские поселки”. Но в первые же зимы новое, наспех построенное жилье могло развалиться. Поэтому кто-то, махнув рукой, возвращался назад, к родному порогу.

Их снова выселяли… “Апостроф” побывал в селе Новоселки Макаровского района Киевской области, где для жителей 30-километровой чернобыльской зоны после аварии был построен поселок на 50 дворов.

Спустя 30 лет после аварии переселенцы уже обжились, смирились, родили и вырастили детей и внуков, а кое-кто даже дождался правнуков.

Из нажитых когда-то вещей кто-то сберег лишь старые фотографии, для кого-то самым ценным сокровищем остается купленная еще в молодости ваза или первый сервиз, расписанный по-советски незамысловатым кумачовым узором.

Кто-то до сих пор хранит деревянную ступу, которой по всем меркам место в музее, а кто-то не может расстаться с льняными домоткаными рушныками, — но эти крохи прошлой жизни греют души и остаются единственной памятью для людей, которых, словно деревья, вырвали с корнем и заставили ассимилироваться на новой земле.

Село Новоселки Макаровского района Киевской области, где для жителей 30-километровой чернобыльской зоны после аварии был построен поселок на 50 дворов Яна Седова

Печь Полесского фасона

Валентина Трикиша жила в в селе Жовтневом, что в чернобыльской зоне. Ее с мужем и детьми вывезли в 1992 году. Она до сих пор хранит иконы, доставшиеся от родителей, льняное полотно, которое когда-то вышивала ее бабушка и прабабушка.

“С ними я не могу расстаться, — признается Валентина. — Это память! Вот в школе у нас на Рождество в этом году был праздник, так я давала льняную скатерть и рушнык, чтобы кутю поставили на стол.

Из того, что храню, разве что еще чавуны остались, больше ничего”.

Валентина с удовольствием показывает печь в своем доме в Новоселках. “Мы сразу же ее сложили, как въехали, таких тут не делают, это печь полесского фасона! — поясняет она. — Тут все больше камины делают, а таких печей, чтобы сверху можно было залезть и полежать, тут нет”.

Она раскладывает по кроватям льняное полотно, говорит, что очень хочет после ремонта сделать комнату в украинском стиле, чтобы иконы, укрытые рушныками, висели по углам.

На улице возле дома Валентина показывает растущие пионы: “Цветы тоже оттуда мне муж привез, он еще год жил там после того, как мы переехали. А еще у меня есть любимое растение, мы его называем “туман”.

Видишь, какие листочки пушистые? У нас было принято их на фату невестам нашивать, когда в селе свадьбы делали. Ох, красиво было, когда эти пушистые листочки на белой фате были нашиты!” — вспоминает Валентина Трикиша.

Валентина Трикиша уехала с мужем из чернобыльской зоны в 1992 году. Она до сих пор хранит иконы, доставшиеся от родителей, льняное полотно, которое когда-то вышивала ее бабушка и прабабушка Яна Седова

1 / 1

Валентина Трикиша уехала с мужем из чернобыльской зоны в 1992 году. Она до сих пор хранит иконы, доставшиеся от родителей, льняное полотно, которое когда-то вышивала ее бабушка и прабабушка Яна Седова

1 / 1

Чавуны также были привезены Валентиной из “зоны отчуждения” Яна Седова

1 / 1

Валентина Трикиша уехала с мужем из чернобыльской зоны в 1992 году. Она до сих пор хранит иконы, доставшиеся от родителей, льняное полотно, которое когда-то вышивала ее бабушка и прабабушка Яна Седова

1 / 1

Яна Седова

1 / 1

Любимое растение Валентины “туман”, ветки которого было принято нашивать на свадебную фату невестам в ее родном селе в чернобыльской зоне Яна Седова

1 / 1

Печь “полесского фасона”, которую семья Валентины построила в доме сразу после переезда в Новоселки Яна Седова

1 / 1

Советский буфет — вечная штука

Гороховой Матрене, чей дом расположен через улицу от Трикиши, скоро исполнится 83 года. Она жила когда-то в селе Ильинка Чернобыльского района. Ее дочь Антонина сокрушается: в этом году еле уговорила мать не заводить поросенка, а та уже переживает, чем будет заниматься все лето. Но дел в селе всегда хватает.

Семья Матрены выехала из зоны в мае 1986 года. Позже, вспоминает Антонина, власти давали машины, чтобы люди вывозили свои вещи из тех районов, которые радиация пощадила. В доме Матрены в Новоселках до сих пор стоит буфет, купленный годах в 1960-х.

Матрена гладит рукой буфет и поясняет: “Как можно такое выбрасывать, а ту фанеру, которую сейчас делают, покупать! Она же постоит и расплывется, а это — вечная штука! Сейчас мебель намокнет — сразу пропадет, а этому буфету и на дожде ничего не будет”.

Антонина смеется и показывает другие ценности, которые хранятся в буфете, — графины и чайник.

Но самым старым раритетом в семье считают ступу бабы Моти — и правда, словно сошедшую с картинки из сказки — больше метра высотой, выдолбленная из ствола дерева, но еще крепкая. По словам Антонины, ступу эту ее матери передал еще ее отец, а тот родился еще в позапрошлом веке — в 1895 году.

Хранится ступа в сарае, достают ее, как правило, на большие праздники или на родительский день, когда готовят большое застолье. “Рабочая ступа, маме приносят мак ее подружки, она его всем толчет, не признает, когда запаривают, считает, что такой мак намного лучше”, — улыбается Антонина.

Баба Мотя, словно в подтверждение ее слов, берется за “толкучку” — деревянное приспособление, оснащенное с одной стороны металлическим наконечником, и бодро стучит ею в ступе.

На улице возле сарая стоит еще один раритет — борона, которую и соседям в аренду дают, и сами используют регулярно. Антонина говорит, что когда-то они хотели вывезти из зоны и рогачи, и деревянные корыта, но через КПП такое имущество не пропускают.

“У простых людей из ценного разве что мебель была. Хозяйство все оставили. Поросенка забили, только часть мяса забрали, остальное оставили собаке… Был у нас пес Билл, его с цепи отпустили, так он со двора не выходил, так нам знакомые рассказывали, которые в село заезжали, — Антонина вытирает слезы.

— Когда отец последний раз там был, дали людям автобус, так этот пес в салон забрался, под сиденье лег, а он большой был, люди начали шуметь, кричать, боялись, что укусит. И он тогда сам, ему ни слова никто не сказал, встал и вышел из автобуса. Когда приехали в следующий раз, нашли его во дворе, застреленного.

Тогда по селам всех котов и собак стреляли, чтоб они не одичали”.

Во дворе у них теперь доживает свой век другой пес. Его щенком привезли прямо из Чернобыля. “Насчет имени спорить не пришлось, назвали Радик, потому что ведь там радиация”, — говорит Антонина.

У крыльца есть еще одно напоминание о родном селе – тут растет калина, саженец этого дерева тоже привезли из зоны. “Когда родственники съезжаются, каждый год у нас общая фотография под этой калиной, традиция такая”, — говорит Антонина.

Самым старым раритетом в семье Гороховых считают ступу бабы Моти, выдолбленную из ствола дерева, которая передается из поколения в поколение с позапрошлого века Яна Седова

1 / 1

Деревянный буфет, купленный 60-х, графины и чайник, привезенные из зоны Яна Седова

1 / 1

Антонина показывает на улице возле сарая еще один раритет – борону, которую также привезли из зоны Яна Седова

1 / 1

Пес Радик, которого щенком привезли прямо из Чернобыля Яна Седова

1 / 1

Дом в Новоселках семьи Матрены Гороховой Яна Седова

1 / 1

У крыльца есть еще одно напоминание о родном селе – тут растет калина, саженец этого дерева тоже привезли из “зоны отчуждения” Яна Седова

1 / 1

Ничего не осталось

Еще одной жительнице чернобыльского поселка Любови Семененко исполнилось уже 86 лет. Она живет в свое доме одна. Когда-то переехала сюда из Андреевки, села в 30-километровой зоне. Она ходит по двору и по дому с палочкой, но видно, что на месте сидеть не привыкла. В доме просторно, мебели немного, везде чистота и порядок. “Внуки помогают, они в Боярке живут”, — поясняет Любовь.

Она попала в Новоселки через пять лет после аварии. У бабы Любы было два сына и дочь, но ей довелось пережить самое страшное — потерять всех своих детей в мирное время.

Младший умер от инсульта, старший — на стройке, в вагончик, где он находился, ударила молния. Дочери неудачно сделали операцию, и она не выжила. “И дед мой умер, нет никого, баба сама сидит, — говорит баба Люба.

— Но у меня внуки есть, пятеро их, уже и праправнучка родилась. А я уже старая”.

Баба Люба о прошлой жизни говорит мало. Она признается, что кроме мебели да пары фотографий у нее ничего не осталось, но потом показывает расшитый ею самой лет 50 назад рушнык, который она бережно хранит в стареньком трюмо.

Любовь Семененко приехала в Новоселки из Андреевки (30 км зона) через пять лет после аварии на ЧАЭС Яна Седова

1 / 1

Баба Люба показывает расшитый ею самой лет 50 назад рушник, который она бережно хранит в стареньком трюмо Яна Седова

1 / 1

Любовь Семененко ходит по двору и по дому с палочкой, но видно, что на месте сидеть не привыкла Яна Седова

1 / 1

Природа взяла свое

Соседка и подружка бабы Любы, Мария Федоренко, 78 лет, тоже из Андреевки. Она бодро отвечает на расспросы, вспоминать о событиях 30-летней давности ей помогают сын Василий и невестка Надежда.

Ее семью после аварии вывезли сначала в поселок неподалеку от Андреевки, так что все лето люди совершенно спокойно ходили в родное село обрабатывать огороды. В Новоселки Федоренко приехала в 1990 году.

Семейных ценностей и тут осталось немного — парочка фаянсовых фигурок, старый сервиз, купленный Марией и ее теперь уже покойным мужем 50 лет назад, теперь он хранится в шкафу на почетном месте — на самом верху. “Это был первый сервиз в их жизни, мы им не пользуемся”, — поясняет Надежда.

Василий показывает самую ценную фотографию в доме — черно-белый портрет его старшего брата в пионерском галстуке. “Это фотография всегда дома у родителей висела над кроватью”, — рассказывает Василий.

Он демонстрирует еще один раритет — старую лубяную коробку, которую до сих пор используют для семян во время посева. Его жена Надежда со слезами вспоминает прошлую жизнь и то, как быстро их родные места превратились в заброшенную зону отчуждения: в Припяти, где они жили, все заросло за лето, огороды в селах — тоже. “Там природа сразу свое взяла.

Там, где когда-то осушили болото, теперь снова болото, бобры вернулись”, — рассказывает она. Василий, который много лет проработал водителем и помогал людям вывозить вещи, вспоминает, как хотел забрать из своей комнаты в общежитии, расположенном рядом с припятским “чертовым колесом”, игрушечного плюшевого пса, который стоял на телевизоре.

Но дозиметр показал, что одно ухо у собаки фонило. Пришлось оставить.

“Когда люди выбирали вещи, которые можно вывезти, бывало, проверяли так: открывают шкаф, а там простыни, как будто лучами побиты, одну берут сверху — грязная (фонит), другую, третью — грязная, потом четвертую — чистая. Так и собирали имущество по крупицам”.

Сейчас Василий и Надежда живут в Вышгороде. Им, как чернобыльцам, много лет назад выделили там квартиру. Надежда говорит, что хранят дома одну вазочку, которую удалось вывезти из Припяти.

Они оба с грустью вспоминают природу теперь уже надолго зараженного родного края, признаются, что нигде не встречали такого разнообразия и богатства лесов. Надежда со слезами говорит, что когда после аварии кого-то из чернобыльцев угощали яблоками, они тоже со слезами на глазах отвечали: “А наши яблоки сейчас там гниют”.

Тысячи семей после аварии на ЧАЭС оказались со многими, в том числе психологическими проблемами, один на один. Тогда, говорит Надежда, о психологах и психологической поддержке и не думал никто.

Она признается, что сама до сих пор не может спокойно слышать сирену скорой помощи. “Потому что эти скорые тогда колоннами мотались на Киев и из Киева, страшно было на эти колонны смотреть, — говорит она, прижав руки к груди.

— Показывали зону (в новостях), я рыдала. Угробили все, всю жизнь людям перевели”.

Супруги Василий и Надежда Федоренко с грустью вспоминают природу теперь уже надолго зараженного родного края Яна Седова

1 / 1

Дом в Новоселках семьи Федоренко Яна Седова

1 / 1

Мария Федоренко, соседка и подружка Любови Семененко, тоже из Андреевки. В Новоселки она переехала в 1990 году Яна Седова

1 / 1

Семейных ценностей вывезли из зоны немного – парочка фаянсовых фигурок и старый сервиз Яна Седова

1 / 1

Василий показывает самую ценную фотографию в доме – черно-белый портрет его старшего брата в пионерском галстуке Яна Седова

1 / 1

Яна Седова

1 / 1

Василий Федоренко Яна Седова

1 / 1

Василий демонстрирует еще один раритет – старую лубяную коробку, которую до сих пор используют для семян во время посева Яна Седова

1 / 1

Василий Федоренко Яна Седова

1 / 1

Источник: https://apostrophe.ua/article/society/2016-04-26/bolshe-chem-relikvii-chto-hranyat-pereselentsyi-iz-chernobyilskoy-zonyi/4582

Из Донбасса в Чернобыль

Переселение из Чернобыльской зоны

Анастасия Власова, Алик Сардарян

Как переселенцы с востока восстанавливают деревни вокруг зоны отчуждения ЧАЭС

После взрыва на Чернобыльской АЭС в 1986 году многие города и села, расположенные рядом с эпицентром катастрофы, обезлюдели. После ряда указов о добровольном или обязательном отселении территория вокруг ЧАЭС превратилась в зону усиленного радиоэкологического контроля.

Тем не менее, за тридцать лет после аварии часть сел начала восстанавливаться. За счет другой катастрофы — войны на Донбассе. Новыми жителями становятся переселенцы из восточной части Украины.

Для них вооруженный конфликт на востоке оказался гораздо страшнее радиации в зоне отчуждения.

«Едим абрикосы и вдруг видим: взлетает ПЗРК и попадает в самолет. Тот начинает дымить и падает на кукурузное поле. После этого мы решили, что пора бежать», — вспоминает Юлия Поддубняк из Макеевки. Вместе с мужем и детьми в августе 2014 году она переехала в село Радинка, что в 50 километрах от Чернобыльской атомной электростанции. А уже в сентябре соседка из Макеевки позвонила и сказала, что прямо в их огород попал снаряд. Радинка расположена в семи километрах от Чернобыльской зоны отчуждения. Два года назад село по документам из «третьей зоны гарантированного добровольного отселения» стало «четвертой зоной усиленного радиоэкологического контроля». Экологи объясняют это тем, что прошел 30-летний период полураспада цезия и стронция, которые с годами больше углубляются в почву. Но все еще остаются активными такие элементы, как америций и плутоний.
Перед двором Виталия и Юлии цветными мелками нарисованы классики. В самом дворе — игрушечный поезд и качели. В доме — две небольшие комнаты и кухня. Все это им обходится в 100 гривен (почти $4) в месяц. Именно столько стоит семье Поддубняк аренда в сельсовете с правом выкупа через 20 лет. Виталий, муж Юлии, родом из Полесского. Сейчас это город-призрак, второй после Припяти по количеству переселенных жителей. «Да, повышенный уровень радиации, но ничего, жить можно. Вот у меня зоб второй стадии еще с детства, но живу 25 лет с ним и не жалуюсь, — говорит он.Виталий родился за три года до чернобыльской аварии. Его мать работала учительницей младших классов. Когда произошел взрыв, ей поручили вывозить детей из Припяти. Она получила статус ликвидатора, долго болела и умерла в 1998 году. После ее смерти Виталий переехал на Донбасс. «Никакой паники или страха, по крайней мере у нас в Полесском, не было, — вспоминает он. — Помню, в первом классе к нам пришли ребята с дозиметром, сделали замеры и сказали, что уровень радиации слишком высок. Поэтому нам построили другую школу». В середине 1980-х в поселке городского типа Полесское у реки Припять проживало более 10 тысяч человек. Сейчас — всего несколько десятков. Несмотря на то, что власти развернули агитационную кампанию против отселения, начиная с 1986 года Полесское начали массово покидать жители. Верховная Рада сделала отселение обязательным только в 1993 году.
Разрушенные дома, лес вместо жилых кварталов, почти полное отсутствие коммуникаций. За последние 25 лет на восстановление Полесского время от времени выделялись деньги, но поселок так и не привели в порядок. После начала войны большинство его новых жителей — это переселенцы из Донбасса.В семье Поддубняк вспоминают, что даже в мирной Радинке дети сначала боялись громких звуков. «Малые видят самолет и под кровать лезут. Говорят: папа, он убивает!» — рассказывает Виталий.Некоторые из соседей враждебно относились к семье переселенцев. Называли сепаратистами и спрашивали, почему они поселились именно здесь. Мужчины говорили, что у Виталия нет правого глаза из-за того, что он, мол, бывший снайпер, и якобы отдачей выбило. На самом деле это старая детская травма.Несмотря на все невзгоды, переезжать обратно в Макеевку, даже когда война закончится, семья не собирается. Напротив, зовет друзей и знакомых с Донбасса приезжать сюда.«Хат много пустых стоит, были бы деньги и желание привести их в порядок. Столько переселенцев остались без дома, почему власть не отремонтирует и не отдаст им эти дома?» — не понимает Юлия.

«Помню, когда по телевизору рассказывали о Припяти и Чернобыле, я думала: как это люди так все оставляют? Все, нажитое годами, бросают. А как война нас задела, то поняла — так же, как и мы сейчас», — рассказывает она.

Полесское — не единственное село-призрак. Голубиевичи (Житомирская область) после Чернобыльской катастрофы также оказались в зоне отселения. Причем, «безусловного», что означало обязательную эвакуацию.

Почти всех жителей переселили в новые Голубиевичи — село с таким же названием оперативно построили в Кировоградской области специально для них. Сейчас в старых Голубиевичах более двух десятков жителей. Здесь нет инфраструктуры — не работают ни школа, ни детский сад, ни больница.

В середине 2000-х прекратила работу последняя государственная структура — сельский совет.

«Когда это все началось, думали, что вот-вот придет украинская армия и освободит наш город.

Но потом под Иловайск зашли российские войска и я понял, что время уезжать», — вспоминает последние дни на малой родине Евгений Денисенко.

Вместе с женой Ольгой они всегда мечтали на пенсии переехать в деревню, но и представить не могли, что придется покидать родное Енакиево при таких обстоятельствах.

Ольга работала заместителем директора шахты. Однажды к ней пришли с требованием предоставить выплаты участникам незаконных вооруженных формирований. Женщина отказала.

К ней пришли во второй раз — хотели везти в Горловку, в так называемое «МГБ» («министерство государственной безопасности»). Тогда за Ольгу вступились коллеги.

Женщина вернулась домой, два дня «гуглила», куда можно срочно уехать, и нашла дом в поселке Базар Житомирской области.

До аварии на ЧАЭС в селе Базар Народичского района проживало более двух с половиной тысяч человек. После — осталось несколько сотен. С началом войны сюда стали приезжать переселенцы с Донбасса. Встречали их кварталы покосившихся домов, разбитые окна, дырявые крыши и заброшенные дворы. А еще — лояльность местных властей. Символическая квартплата и упрощенная процедура получения пустых домов во временную собственность — так выглядит сейчас план восстановления Базара.
Выезжали из Енакиево по очереди, чтобы не привлекать внимания соседей. Ольга говорит, вывезла почти всю мебель, десять кошек и двух собак. «Ну а что, надо было их там оставлять? Там люди такие, что и куска хлеба никто не даст», — до сих пор не может успокоиться ее муж Евгений.Коты на новом месте пригодились — в доме было много мышей. Но это не единственная проблема, с которой столкнулись Денисенко. Село Базар относится к «третьей зоне гарантированного добровольного отселения». Арендовать жилье можно действительно дешево — Евгений и Ольга платят за дом менее 20 гривен (меньше $ 1) в месяц, но все постройки были в очень запущенном состоянии, поэтому все пришлось делать самостоятельно. Вскоре в Базар переехала из Луганска и их дочь Анна с внучкой и мужем. «Когда все воссоединились, стало легче», — улыбается Ольга.

Евгений признается — уже давно понял, что никогда не вернется в Енакиево: «И не то чтобы очень скучаю. Только болит, что уже три года не был на могилах родителей».

«Здесь спокойно, ничего не бахает, — рассказывает Миша. — Лес, свежий воздух, грибы, а вечером гоняем в футбол на стадионе». Мише 14 лет. Он переехал в Зеленую Поляну вместе с мамой, сестрой и племянником. Ранее семья проживала в Горном Луганской области. Зеленая Поляна так же, как и Радинка, относится к «четвертой зоне усиленного радиоэкологического контроля».

Село занимает небольшую площадь — не больше 4 кв. км.

О возможности недорого снять здесь квартиру Елене Качалин, матери Миши, подсказала подруга, которая сама недавно переехала в соседнюю Стещину. Она и помогла освоиться после переезда. «Инна тогда приехала с вот такими глазами!» — кивает Елена на дочь. «Я тогда козу настоящую впервые в жизни увидела!» — улыбается та.

Женщины возятся не только с козой — на заднем дворе бегают куры, гуси и утки. Семья постепенно наводит порядок в старом доме. Недавно переклеили обои и побелили деревья на улице. Планируют отремонтировать потолок.

Это уже вторая их попытка убежать от войны. Еще в 2014 году все вместе переехали в Харьков, где прожили несколько месяцев в арендованной квартире. Но для семерых было слишком мало места и аренда была очень высокой, так что пришлось вернуться обратно в родной Горный (неподалеку от Харцызска, Донецкая область). «Решили, пусть уже бомбят, зато дома, — вспоминает Елена.

— И действительно снова попали под обстрел!»Четырехлетнего внука Артура женщина водила к местной прорицательнице, потому что он падал на землю от любого шума. Дочь Инна вспоминает, как однажды вечером, еще в Горном, укладывала младшего спать, когда начался обстрел. «Схватила Артура на руки.

Смотрю в окно, а там такая штука летит! Ну все, я онемела, стою в ступоре и не знаю, что делать. А на улице уже свист слышно. Тогда не в наш дом прилетело, а в соседний», — рассказывает она.В Горном у Елены осталось две квартиры, но о них она не жалеет. Огорчается лишь, что теперь без присмотра могила старшего сына.

«Да пусть уж лучше радиация, чем завтра снаряд на голову прилетит!» В селе Большие Клещи Народичского района на момент аварии на ЧАЭС было более 1000 жителей. В 1990 году из-за радиоактивного загрязнения село оказалось в зоне обязательного отселения: школы, отделения связи, государственные учреждения закрыли, а жители уехали. Но не все.

Полностью обезлюдели Большие Клещи только в 2013 году, когда умерла последняя жительница села — она была среди тех немногих, кто отказался покидать родную деревню после Чернобыльской катастрофы.

Источник: https://hromadske.ua/special/iz_donbassa_v_chernobyl

Жанна Безпятчук BBC News, Украина

Image caption Ирина и Алена Коваленко теперь живут у границы зоны отчуждения

После чернобыльской катастрофы 1986 года вокруг бывшего ядерного реактора осталось кольцо пустых деревень. Люди в страхе бежали от радиации. Но сегодня в заброшенные поселки рядом с зоной отчуждения приезжают новые жители.

На улице теплый летний вечер. Марина Коваленко играет в мяч с дочерьми на заднем дворе своего дома.

Ирина и Алена смеются, собака в погоне за мячом распугивает кур.

За забором семейного дома темно и тихо.

В деревне Стещина, на севере Украины, много пустых домов. Заброшены библиотека и магазин. На Стещину наступает лес, из трещин на дорогах и стенах домов торчат пучки травы.

У семьи Коваленко есть соседи, но их немного, и почти всем по 70-80 лет.

Несмотря на отсутствие здесь удобств и возможностей, четыре года назад Марина и ее дочери собрали все свои вещи и переехали жить на расстояние 30 километров от чернобыльской зоны отчуждения.

Зона отчуждения

26 апреля 1986 года в Чернобыле произошла самая страшная в истории ядерная катастрофа.

В ходе испытаний систем безопасности АЭС начался пожар, из-за которого в течение 10 дней по региону распространялось радиационное загрязнение. Облака на тысячи километров переносили радиоактивные частицы, которые вместе с дождем выпадали по всей Европе.

Тех, кто жил недалеко от Чернобыля – примерно 116 тысяч человек – немедленно эвакуировали. В радиусе 30 километров от взорвавшегося реактора была установлена зона отчуждения, которую позже расширили, чтобы включить больше пораженных радиацией населенных пунктов.

Правообладатель иллюстрации Getty Images Image caption Игрушечные грузовики в заброшенных яслях

В течение следующих нескольких месяцев из зоны эвакуировали еще 234 тысячи человек. Почти все уезжали в спешке. У некоторых семей на сборы было всего несколько часов. Другим говорили, что они уезжают только на пару дней, но домой они так и не вернулись.

Многие из эвакуированных были крестьянами и обеспечивали себя едой сами. После переезда многих из них поселили в городских домах.

Image caption Детские ботинки, найденные в яслях в Припяти

Но некоторые так и не уехали.

Сегодня жить внутри зоны отчуждения запрещено законом. Несмотря на это, там живет от 130 до 150 человек. Среди них много женщин, в возрасте 70-80 лет они продолжают работать на доставшейся им в наследство земле.

А прямо за пределами зоны отчуждения обустраивают свои дома вновь прибывшие.

Построить дом

Дом Марины отчаянно нуждается в ремонте. Половицы прогнили, чугунные радиаторы потрескались. Зимой температура здесь иногда падает до 20 градусов ниже нуля, так что это серьезная проблема.

У семьи есть простейшие удобства – газ, электричество и сигнал мобильного телефона. Туалет – во дворе. С водой проблемы: ее единственный источник – это зараженный колодец, соединенный с домом трубой. Всю воду перед употреблением нужно кипятить.

Дом в хорошем состоянии в селе стоит 3,5 тысячи долларов, однако таких почти нет. Большинство свободных домов – деревянные, бывшие владельцы продают их за несколько сотен.

Image caption Стены спальни разрисовала Ирина

У Марины, когда она приехала сюда, не было денег даже на такой. Зато местный совет предложил ей другой вариант.

В обмен на еду и жилье семья ухаживала за престарелым мужчиной, у которого была деменция. Два года назад он умер, и семья Марины унаследовала дом.

Media playback is unsupported on your device

От войны в зону отчуждения: украинские переселенцы обустраиваются у Чернобыля.

Во дворе Ирина и Алена знакомят меня со своим хозяйством: здесь несколько кур, кроликов и даже пара морских свинок.

Когда сестры не в школе (она находится в пяти километрах от дома), они помогают маме в огороде и смотрят за животными.

Единственный источник дохода семьи – государственная помощь в размере 5135 гривен в месяц (около 183 долларов). Огород очень важен для семейного бюджета, а животные – источник молока и мяса.

Правообладатель иллюстрации Getty Images

В поисках убежища

Марина с дочерьми приехала из Тошковки, поселка городского типа в Донбассе. Четырехлетний конфликт унес жизни десяти тысяч человек. Еще около двух миллионов оказались беженцами.

Конфликт начался в 2014 году.

После российской аннексии Крыма вооруженные сепаратисты, говорившие от имени русскоязычного населения региона, решили действовать. Вокруг Донецка и Луганска, в сердце украинской угольной промышленности, возник сепаратистский анклав.

Image caption Вокруг Чернобыля еще видны следы советской эпохи

Когда сепаратисты начали захватывать деревни и вытеснять украинские вооруженные силы из городов в регионе, дом Марины регулярно попадал под артиллерийский обстрел.

Обстрел прекращался только на несколько часов по утрам. Когда прекращался огонь, каждый пытался жить нормальной жизнью. Ирина и Алена ходили в школу, а Марина – на рынок. Но к полудню стрельба возобновлялась. Большинство ночей семья проводила, укрываясь в подвале.

Как-то раз по пути домой из школы Ирина и Алена внезапно попали под минометный огонь. Марина не могла до них добраться. Жизнь девочкам спасла хозяйка лавки, которая увела их с улицы и дала укрыться в своем подвале.

Тогда Марина решила, что они должны уехать из Донбасса.

Правообладатель иллюстрации Getty Images Image caption В заброшенных деревнях еще остались памятники Владимиру Ленину

По меньшей мере еще 10 семей проделали тот же долгий путь из Донбасса в заброшенные деревни на границе зоны отчуждения.

Как и Марина, большинство из них приехали сюда по совету старых друзей или соседей. Одна женщина рассказывает, что она просто набрала в строке поисковика “где дешевле всего жить на Украине?”. И получила ответ – близ Чернобыля.

Опасность под землей

Image caption Столбы с названиями эвакуированных деревень

После катастрофы ученые постоянно измеряют уровни радиации в почве, деревьях, растениях и живых организмах в окрестностях Чернобыля, даже на территориях, которые не входят в зону отчуждения.

По словам доктора Валерия Кашпарова из Украинского научно-исследовательского института сельскохозяйственной радиологии, риска заражения воздуха больше нет. Однако в некоторых местах угрозу здоровью людей может представлять зараженная почва.

Команда Кашпарова недавно обнаружила опасный уровень радиоактивного цезия-137 в коровьем молоке, которое производилось вне зоны отчуждения. Коровы ели траву, впитавшую радиоактивный элемент из земли.

Image caption Алена собирает яблоки в семейном саду

Если пить это молоко в больших количествах, можно нанести вред здоровью, в частности, может развиться рак щитовидной железы.

Но эти риски связаны с конкретными местами, говорит Кашпаров. Более 30 лет его команда наносит эти места на карту области, чтобы понять, грозит ли опасность людям, живущим вокруг зоны.

На карте, показывающей распределение цезия-137 из Чернобыльского ядерного реактора, Кашпаров указывает на деревню Стешина, где живет Марина и ее дочери. Он говорит, что есть выращенные там овощи или пить молоко, которое дают стещинские козы, почти безопасно. Сейчас район изучают на предмет опасной радиации в дикорастущих продуктах питания, таких как грибы или ягоды.

Марина говорит, что она думала о риске, связанном с радиацией, но ее семья бежала от гораздо более серьезной опасности – угрозы войны.

“Радиация может убивать нас медленно, но она по крайней мере не стреляет в нас и не бомбит, – говорит она. – Лучше жить с радиацией, чем с войной”.

Предприниматели

Менее чем в двух часах езды от Киева, на границе зоны отчуждения, найти новые возможности в заброшенных селах пытаются не только семьи, но и бизнесмены.

Ежедневно Вадим Минзюк выгуливает свою собаку вдоль забора с колючей проволокой, за которым начинается зона отчуждения. Это его любимое место. Ему нравится слушать пение птиц и тишину леса.

“Это как жить на севере Финляндии или на Аляске, – говорит Вадим. – Здесь самая низкая плотность населения во всей Украине – только два человека на квадратный километр”.

В своем родном городе Горловка, на востоке Украины, Вадим занимался бизнесом с годовым оборотом более миллиона долларов. Но когда город оказался на линии фронта под обстрелом артиллерии, его фабрики и склады были уничтожены. На месте некоторых из них остались только кратеры.

Бои за Горловку идут до сих пор.

Вадим вспоминает, как из окна видел боевиков, строивших баррикаду у его забора. Иногда две армии – украинскую и сепаратистов – разделяли всего каких-то сто метров.

Более года его семья терпела ежедневные проверки на блокпостах. Он видел трупы на обочинах дорог. Вадим стал свидетелем убийства, когда у него на глазах среди бела дня боевики вытащили из машины и застрелили мужчину.

Сначала Вадим с женой вывезли детей, а затем выехали сами. Покинув Горловку, они оставили позади все.

Несколько месяцев, пока семья жила за счет сбережений, Вадим ездил по Украине в поисках новых возможностей. И однажды получил интересный совет.

Его родственник услышал, что у Чернобыля продается дешевая недвижимость. Вадим поехал посмотреть заброшенное зернохранилище в селе Дитятки.

Здание на границе с зоной отчуждения было дешевым и находилось достаточно близко от Киева (115 км), чтобы использовать его для бизнеса.

“Крыша протекала, местные сняли с нее весь металл. Я встретился с владельцем, и мы заключили соглашение по низкой цене”, – вспоминает Вадим.

Он купил хранилище за 1400 долларов, а затем еще три здания всего за 240 долларов, подсоединил их к электросети и начал бизнес по переплавке металла.

“Моя стратегия была в том, чтобы делать продукт из отходов. Первый год был сложным, но в последние два года стало намного лучше”, – говорит мужчина.

Image caption Первый год был сложным, но в последние два года стало намного лучше, говорит Вадим

Вадим даже вновь взял на работу семерых бывших работников из Донбасса, предложив им жилье в хостеле, который он оборудовал в одном из домов.

“Я зарабатываю себе на жизнь и помогаю своим сотрудникам зарабатывать. В этом селе я крупнейший налогоплательщик. В конце концов, я украинец, и хочу помогать своей стране”, – говорит Вадим.

Он говорит, что иногда думает о радиации. Даже купил себе карманный счетчик Гейгера для измерения радиационного фона.

Но он не очень переживает.

“Уровень радиации в атмосфере здесь ниже, чем в Киеве”, – говорит он с уверенностью.

“После того, что видишь на войне, радиация – это мелочи. Чудо, что мы вообще выжили”, – добавляет Вадим.

Он говорит, что ему нравится здесь жить.

Здесь не просто нет войны. В этом месте какой-то особенный мир. Близкие Марины и Вадима говорят, что любят долгие прогулки в лесной тишине.

Жизнь здесь может показаться слишком простой, но ни одна из семей не хочет переезжать в большой город, несмотря на то, что там у них было бы больше друзей и возможностей. После побега из хаоса войны им нужен покой.

“Меня не волнует радиация, – говорит Марина. – Меня волнует, чтобы над головами моих детей не летали снаряды. Здесь тихо. Мы хорошо спим и нам не надо прятаться”.

Вадим говорит, что его жена Елена иногда сравнивает зону отчуждения с искалеченной войной Горловкой. Но есть одно важное отличие – здесь, на границе зоны отчуждения, она верит, что у ее семьи есть будущее.

“Я чувствую, что мы потеряли все, – говорит Вадим. – Но сейчас, когда живем здесь, жизнь меняется к лучшему”.

.

Источник: https://www.bbc.com/russian/features-45863511

33 года назад произошла авария на Чернобыльской АЭС. Мы публикуем уникальные фото о жизни переселенцев и работе станции после катастрофы

Переселение из Чернобыльской зоны

Первое сообщение об аварии на Чернобыльской АЭС появилось только спустя 36 часов, когда государственная комиссия СССР решила эвакуировать жителей Припяти — ближайшего к ЧАЭС города с населением около 50 тысяч человек. Около полудня 27 апреля 1986 года диктор городского радио объявила о «временной эвакуации» жителей города.

Чтобы уменьшить количество багажа и не допустить паники, людям сказали, что они смогут вернуться домой через три дня. Им рекомендовали взять с собой только «документы, крайне необходимые вещи, а также, на первый случай, продукты питания». Другие вещи, например посуду и детские игрушки, и домашних животных вывозить не разрешали.

На государственном уровне первое краткое сообщение появилось только 28 апреля, в 21:00: «На Чернобыльской атомной электростанции произошла авария. Поврежден один из атомных реакторов. Принимаются меры по ликвидации последствий аварии. Пострадавшим оказывается помощь. Создана правительственная комиссия».

К 6 мая эвакуировали более 115 тысяч человек из 30-километровой зоны вокруг ЧАЭС. От радиации эта территория пострадала больше всего. Позже ее назвали Чернобыльской зоной отчуждения.

В нее вошли север Полесского и Иванковского района Киевской области, где расположены электростанция, города Чернобыль и Припять, а также часть Житомирской области вплоть до границы с Беларусью.

Сотни небольших поселков, оказавшихся в эпицентре загрязнения, сравняли с землей бульдозерами.

Большую часть людей выселяли в соседние районы Киевской области: Згуровский, Макаровский, Васильковский, Яготинский и другие. А для сотрудников ЧАЭС и их семей в конце 1986 года начали строить самый молодой город Украины — Славутич. Строительство закончили в рекордно короткие сроки — первые жители заселились в свои квартиры уже в 1987—1988 годах.

«Автолавка» с товарами первой необходимости для переселенцев из Чернобыльской зоны отчуждения. 1986 год.

Александр Клименко

Добровольцы, которые строили дома для переселенцев из Чернобыльской зоны отчуждения. 1986 год.

Александр Клименко

В конце августа — начале сентября 1986 года для людей, эвакуированных из Чернобыльской зоны отчуждения, построили отдельные жилые районы в нескольких селах Киевской области.

Например, в Трубовщине Яготинского района и Аркадиевке Згуровского района.

А для переселенцев из Лубянки Полесского района, оказавшегося в 30-километровой зоне, построили новое одноименное село в Васильковском районе Киевской области.

Впервые проведать дома и сходить на могилы на кладбищах в зоне отчуждения переселенцам разрешили лишь в поминальную неделю после Пасхи 1989 года.

Новое село Лубянка для чернобыльских переселенцев досрочно построили к 23 августа 1986 года.

Александр Клименко

Жителям 30-километровой зоны впервые после катастрофы разрешили посетить кладбища. Село Парышев, май 1989 года.

Александр Клименко

Запуск станции после аварии

После аварии работу Чернобыльской электростанции приостановили и бросили более 240 тысяч человек на ликвидацию последствий катастрофы. Они разбирали завалы, проводили дезактивацию территории и возводили бетонный саркофаг вокруг разрушенного взрывом четвертого энергоблока.

В конце мая 1986 года правительство СССР решило возобновить работу трех оставшихся энергоблоков станции, а пятый и шестой — не достраивать. Первый энергоблок запустили уже 1 октября 1986 года, второй — 5 ноября, а третий — 4 декабря 1987-го.

Центральный вход Чернобыльской АЭС. 1989 год.

Александр Клименко

Бетонный саркофаг над разрушенным четвертым энергоблоком Чернобыльской АЭС. 1989 год.

Александр Клименко

В независимой украине

После пожара на втором энергоблоке ЧАЭС в октябре 1991 года Верховная Рада уже независимой Украины приняла постановление о том, чтобы прекратить работу станции к 1993 году. Но в октябре 1993-го по предложению Кабмина Рада отменила предыдущее постановление и решила «продолжить эксплуатацию Чернобыльской АЭС в течение срока, определяемого ее техническим состоянием».

Работники ЧАЭС проходят процедуры перед отправкой на станцию на поезде из Славутича. 1996 год.

Александр Клименко

Инженер за блочным щитом управления третьим энергоблоком Чернобыльской АЭС. 1996 год.

Александр Клименко

Тренажер для инженеров третьего энергоблока Чернобыльской АЭС. 1996 год.

Александр Клименко

Под влиянием западных стран Украина в декабре 1995 года подписала Меморандум о взаимопонимании с членами «Большой семерки» и Еврокомиссией, в котором обязалась закрыть Чернобыльскую АЭС до 2000 года.

Первый энергоблок прекратил работу в ноябре 1996 года, второй остановили еще после пожара в 1991-м. А последний, третий энергоблок остановили 15 декабря 2000 года в 13:17 по приказу тогдашнего президента Украины Леонида Кучмы во время телемоста «Чернобыльская АЭС — Национальный дворец «Украина».

Президент Леонид Кучма отдает приказ остановить последний, третий энергоблок Чернобыльской АЭС. 15 декабря 2000 года.

Александр Клименко

Источник: https://thebabel.net/texts/29390-33-goda-nazad-proizoshla-avariya-na-chernobylskoy-aes-my-publikuem-unikalnye-foto-o-zhizni-pereselencev-i-rabote-stancii-posle-katastrofy

Криминальный мир
Добавить комментарий