Можно ли в настоящее время отменить данное решение?

Грузия: Решение о возобновлении прямых полетов должна принять Россия

Можно ли в настоящее время отменить данное решение?

Если Россия считает, что воздушное сообщение с Грузией должно возобновиться, то решение об этом принимать Москве, запретившей в своё время полеты. Так отреагировали в Тбилиси на заявление главы российского МИДа Сергея Лаврова насчет того, что «будет правильным» восстановить авиасообщение с Грузией.

«Мы не отменяли полеты с Россией, если те кто их отменил, считают, что авиасообщение должно восстановиться, – решение за ними… Хотя Кремль говорит одно, но действует иначе…

К сожалению, наше государство, как и весь цивилизованный мир, не имеет достаточного доверия к российской политике», – заявил в своем комментарии 26 сентября председатель парламентского комитета по обороне и безопасности Ираклий Сесиашвили.

Напомним, после того как, 20 июня в Тбилиси начались мирные демонстрации в знак протеста против председательства на сессии Межпарламентского православного форума депутата Думы Сергея Гаврилова, президент России Владимир Путин запретил российским авиакомпаниям с 8 июля «осуществлять воздушные перевозки (в том числе коммерческие) граждан с территории Российской Федерации на территорию Грузии» – «в целях их безопасности». Пресс-секретарь Кремля тогда сказал, что запрет будет действовать до тех пор, пока отношение к России не изменится.

Как заявил 26 сентября Сергей Лавров в интервью российским СМИ, к данному времени «большинство грузинского населения осознало контрпродуктивный провокационный характер той выходки».

Лавров также утверждает, что если бы не тбилисские протесты, Россия собиралась уже отменить визовый режим для граждан Грузии

«Процесс его подготовки был по понятным причинам сложным. Но в итоге Владимир Путин принял решение, что мы на это пойдем, чтобы народы общались, налаживались контакты, развивался туризм. Эта июньская выходка, конечно, отбросила весь процесс назад» – заявил глава российского МИДа.

«Меньше зависимости»

В грузинской оппозиции в ответ на слова Лаврова заявили, что в Грузии никогда не было русофобии, и что если населению Грузии не нравится то, что часть их страны оккупирована, российский министр не должен этому удивляться.

«Власти Грузии должны сделать все, чтобы страна была менее зависимой от России. Россия воздержалась от санкций только по одной причине: это оказалось бы болезненным для нашей экономики, но не смертельным. В Москве осознали, что этим не достигнут своей цели. Наоборот, в результате, Грузия ещё сильнее отдалится от России», – считает в оппозиционной «Европейской Грузии».

Напомним, 9 июля Государственная Дума предложила правительству России применить экономические санкции в отношении Грузии и представить соответствующие предложения президенту.

В частности в заявлении, за которое проали 416 депутатов, говорилось о запрете поставок грузинских вин и минеральной воды, а также финансовых и внешнеэкономических операций, туристической деятельности и ввозных таможенных пошлин.

Причиной санкций были названы «непрекращающиеся антироссийские провокации». Тем не менее, президент России не поддержал эту инициативу депутатов.

Статистика

Согласно официальной статистике, после запрета прямых полетов между Россией и Грузией, число россиян, посетивших Грузию в августе 2019 года, сократилось на 6% по сравнению с показателем августа 2018 года.

В целом, в августе нынешнего года общее количество визитеров различной категории по сравнению с августом 2018 года увеличилось на 5,8% (при этом доля туристов составила 2%).

По данным МВД Грузии, за первые восемь месяцев 2019 года Грузию посетили 6 млн 216,5 тыс. визитеров, это на 6,1% больше по сравнению с аналогичным периодом 2018 года.

При этом количество посетивших Грузию с января по сентябрь россиян составило 1 млн 304,5 млн человек (рост на 12,2%), хотя данная статистика обусловлена ростом посещений россиянами Грузии до июля, т.е.

до введения запрета на прямые полеты.

«Нулевой эффект»

Руководитель Центра изучения вопросов безопасности и международных отношений Ника Читадзе считает, что российские политики стараются создать видимость конструктивности «при нечестной игре». Именно в этой призме рассматривает эксперт заявления Сергея Лаврова насчет Грузии.

По мнению Читадзе, говоря о желании восстановления воздушного сообщения, российский министр старается повлиять на настрой грузинской общественности, в частности, показать, что грузин «наказывают» их же соотечественники, которые протестуют против оккупации и разделяют западные ценности, и что якобы Москва, “против своего желания”, в ответ на выступления прозападных сил в Грузии вынужденазапретить полеты.

«Все эти кремлевские методы не работают, так как поддержка евроатлантической интеграции в Грузии по всем последним опросам исключительно высокая.

При этом на фоне непрекращающейся ползучей российской аннексии грузинских территорий, грузинам сложно поверить в российскую дружбу, хотя почему-то в Кремле не меняют ни политику и ни пластинку, и по-прежнему повторяют одно и то же», – сказал Читадзе в комментарии для Русской службы «Голос Америки».

Эксперт также прокомментировал заявление Лаврова насчет запланированной Россией отмены виз для граждан Грузии и напомнил, что Тбилиси упразднил визовый режим для россиян в 2012 году.

«Если в Кремле так заботятся о грузинских гражданах, учитывая то, что ЕС упразднил визы для грузин в 2017 году,зачем было Москве ждать столько лет и постфактум говорить о том, что отмена визового режима для грузинских граждан должна была произойти именно в то время, когда начались протесты? Все эти заявления слишком неправдоподобны и налицо то, что, к счастью, у них нулевой эффект», – считает Читадзе.

Примечательно, что по итогам последнего социологического опроса, проведенного в Грузии в июле американской неправительственной организацией – Национальным демократическим институтом (NDI), 78% респондентов поддерживают членство Грузии в Евросоюзе и 71% – интеграцию страны в НАТО. Одновременно число противников членства Грузии в ЕС и НАТО составило 14% и 17% соответственно.

Источник: https://www.golos-ameriki.ru/a/georgia-russia-direct-flights/5099624.html

Отмена Верховным Судом решения по процессуальным основаниям – случайность?

Можно ли в настоящее время отменить данное решение?

Сугубо процессуальные нарушения крайне редко становятся основанием для отмены вступивших в законную силу судебных актов.

Как известно, есть безусловные основания для отмены, которые представляют собой столь грубые, или существенные, нарушения процессуального законодательства, что сам факт этого нарушения позволяет усомниться в законности судебного акта (ч. 4 ст. 270, ч. 4 ст. 288 АПК РФ).

Иные процессуальные нарушения могут повлечь отмену судебного акта только в случае, если они привели или могли привести к принятию неправильного судебного акта (ч. 3 ст. 270, ч. 3 ст. 288 АПК РФ).

Эти основания для отмены дифференцированы в процессуальном законодательстве применительно к апелляционной и следующей за ней кассационной инстанциям (имеются в виду суды округов). Предполагается, что наиболее грубые процессуальные нарушения должны исправляться судами до Верховного Суда РФ – во всяком случае, те из них, которые носят очевидный характер. Хотя и процессуальные нарушения со стороны судов апелляционной и кассационной инстанций не исключены, к сожалению.

Суды, как правило, неохотно отменяют судебные акты по причине лишь процессуальных нарушений, даже если они действительно могли повлиять на выводы суда по существу спора, обычно ссылаясь на них лишь в совокупности с указанием на нарушения материального права, часто при этом указывая не на одно, но на комплекс процессуальных нарушений. Наиболее вероятно это для случаев неправильного применения норм о доказывании. К примеру, если нарушены были правила о бремени доказывания, существует высокая вероятность того, что суд пришел бы к иным выводам, если бы правила процесса соблюдались надлежащим образом. Однако наличие таких нарушений даже отследить непросто. Как правило, при оставлении судебного акта в силе перечисляется лишь то, что в глазах вышестоящего суда подкрепляет судебный акт, свидетельствует о его правильности, а не то, что его порочит, даже если недостатков «не хватает» для того, чтобы отменить судебный акт.

В случае же выявления безусловных оснований (например, неизвещение, неподписание судебного акта кем-либо из судей, отсутствие протокола) у суда проверочной инстанции не остается другого выбора. В судебной практике имели место единичные, пожалуй, случаи, когда такого рода нарушения доходили до суда высшей инстанции.

Для предотвращения таких ситуаций ВАС РФ даже разъяснил в Пленуме, посвященном пересмотру по вновь открывшимся обстоятельствам, что подобные нарушения со стороны суда кассационной инстанции могут быть отнесены к вновь открывшимся обстоятельствам (чтобы самому не заниматься столь очевидными отменами).

Для арбитражных судов это разъяснение действует и сейчас.

В настоящее время процессуальные нарушения, прямо подпадающие под определение безусловных оснований для отмены, все же встречаются не так часто.

Гораздо чаще возникают ситуации, когда судом допущена вроде бы грубая ошибка в применении правил процесса, которая прямо к таким основаниям не относится, но по степени существенности нарушения приближается к ним.

Поэтому важно понять: в силу самого процессуального нарушения per se судебный акт подлежит отмене или требуется оценка со стороны суда того, привело ли это к принятию неправильного судебного акта?

Для практики может быть актуально, во-первых, толкование безусловных оснований для отмены, так как не всегда очевидно, относятся ли к ним те или иные нарушения. Так, к примеру, в Определении Конституционного Суда РФ от 3 апреля 2014 г.

№ 656-О по запросу Пятнадцатого арбитражного апелляционного суда рассматривался вопрос о толковании такого имеющего конституционное содержание безусловного основания для отмены, как «незаконный состав суда», – применительно к процедуре замены судей.

Во-вторых, нужно понять, не расширился ли фактически перечень, т.е. не появились ли в судебной практике новые основания для отмены, которые, по сути, являются безусловными, хотя в законе в качестве таковых не названы.

Таким основанием можно считать, к примеру, несоответствие резолютивной части судебного акта объявленной (как полностью, так и частично). Данное основание для отмены появилось в практике ВАС РФ с тех пор, как аудиозапись судебного заседания стала обязательной и официальной.

Есть такие случаи в практике СКЭС ВС РФ и в настоящее время. Например, определения от 6 апреля 2017 г. № 305-ЭС16-17903 и от 21 июля 2017 г. № 305-ЭС17-3225.

В-третьих, можно рассмотреть вопрос о том, какие процессуальные нарушения являются хотя и не безусловными основаниями для отмены судебных актов, но настолько значимыми, что все же влекут отмену.

Можно предположить, что именно на такие ситуации рассчитана законодательная формула «могло привести к принятию неправильного судебного акта», однако такого рода нарушения условно могут быть обозначены даже как «промежуточные» (между безусловными и другими исключительно процессуальными основаниями для отмены). Полагаем, это применимо к случаям, если характер нарушения таков, что оно неизбежно вызывает сомнения в законном и обоснованном судебном разбирательстве, не согласуется с задачами судопроизводства (см. ст. 2 АПК РФ). Представляется, что наиболее грубые процессуальные нарушения, которые можно так квалифицировать, связаны с нарушением права участвующих в деле лиц на судебную защиту их прав и законных интересов.

Следует отметить, что любое отдельно взятое нарушение прав участвующих в деле лиц само по себе едва ли может быть основанием для отмены. Процессуальный закон дает лишь критерий «привело или могло привести к принятию неправильного судебного акта».

В основаниях для отмены судебных актов Судебной коллегией ВС РФ в АПК РФ по аналогии с ГПК РФ вроде бы значится необходимость восстановления и защиты нарушенных прав и в случае процессуальных нарушений тоже, но через союз «и» с критерием «повлияли на исход дела».

Эти нормы призваны обратить внимание на то, что как бы печально ни было нарушение процессуальных прав заявителя жалобы, само по себе оно не влечет отмену судебного акта, ставшего результатом рассмотрения дела, в котором нарушения были допущены. Однако степень такого нарушения, по нашему мнению, все же должна судами учитываться, и Верховный Суд РФ на это суды ориентирует.

В не так давно принятом Определении СКЭС ВС РФ от 21 августа 2017 г. № 305-ЭС17-7914 основанием для отмены  послужило то обстоятельство, что апелляционный суд принял решение по существу обособленного спора, не располагая томом дела, в котором находились доказательства, представленные процессуальным оппонентом конкурсного управляющего – физическим лицом – заявителем жалобы в ВС РФ.

В этом определении есть указание на значительность нарушения и на то, что оно могло привести к принятию неправильного решения по существу, хотя и без ссылки на конкретную норму АПК РФ.

Тем не менее в нем также есть указание на существенное нарушение судами апелляционной и кассационной инстанций права заявителя на судебную защиту.

Полагаем, что оно могло бы быть дополнено и ссылкой на нарушение основополагающих принципов судопроизводства (прежде всего таких, как равенство, состязательность).

Поэтому то, что на первый взгляд может показаться технической ошибкой или небрежностью со стороны суда, может иметь гораздо большее правовое значение, если речь идет о нарушении фундаментальных принципов судебного процесса.

И реакция Верховного Суда РФ в виде отмены по данному основанию судебных актов важна, поскольку призвана обратить внимание судов и на недопустимость игнорирования базовых прав участников процесса, и на отграничение  процессуальных нарушений, наличие которых критично для оценки законности и обоснованности судебного акта. При этом значимым является то, что к применению норм материального права это нарушение не имеет непосредственного отношения и судебные акты отменяются независимо от того, правы ли были суды по существу. Поэтому и исследование сути спора применительно к данному вопросу не требуется.

В качестве других примеров сугубо процессуальных и грубых нарушений в практике СКЭС ВС РФ можно привести следующие:

– отмена судом округа не того постановления, в отношении которого была подана жалоба заявителем  (обжаловались не судебные акты по существу спора, а судебные акты, касающиеся разъяснения решения суда), хотя в этом случае нарушение было квалифицировано как выход суда за пределы предоставленных ему законом полномочий, т.е. самостоятельное процессуальное основание для отмены, отличное от перечисленных в ч. 3 и 4 ст. 288 АПК РФ, – Определение от 17 августа 2017 г. № 308-ЭС17-6692;

– ошибка в указании адреса суда, осуществляющего организацию видео-конференц-связи, которая квалифицирована как ненадлежащее извещение, – Определение от 30 марта 2017 г. № 305-ЭС16-20857.

Таким образом, наиболее грубые процессуальные нарушения, повлекшие явное нарушение прав участвующего в деле лица, которые идут вразрез с базовыми процессуальными принципами, должны признаваться основаниями для отмены судебных актов, хотя степень необходимости оценивать их последствия по тем или иным критериям может различаться в каждом конкретном случае. Иногда такие нарушения носят более очевидный характер, иногда менее, что также вызывает сомнения в возможности обобщения подобного рода случаев в виде официального разъяснения Верховного Суда РФ. Кроме того, они разнообразны и непредсказуемы, в любом случае носят характер исключения из правила, которое – имея в виду дела, поступившие на рассмотрение ВС РФ, – либо допустил суд округа как кассационная инстанция, либо нижестоящими судами было проигнорировано. Поэтому вопрос в этой сфере часто стоит не как «допустимо или нет», а как «насколько это значимо», хотя, конечно, судам надлежит соблюдать любые (все) процессуальные нормы в своей деятельности.

Источник: https://www.advgazeta.ru/mneniya/otmena-verkhovnym-sudom-resheniya-po-protsessualnym-osnovaniyam-sluchaynost/

Основания к отмене или изменению приговоров – Мониторинг правоприменения

Можно ли в настоящее время отменить данное решение?

Современный период развития уголовного судопроизводства характеризуется введением институтов, которые в большей степени соответствуют назначению уголовного судопроизводства.  Так, в 2010 году был принят Федеральный закон № 433-ФЗ, который коренным образом изменил систему стадий апелляционного, кассационного и надзорного производства.

  Действовать данный закон начал только с 1 июля 2013 года и в настоящее время можно подвести некоторые итоги правоприменения, в том числе «нового» кассационного производства по пересмотру вступивших в законную силу приговоров.

  Традиционно кассационная инстанция, рассматривая вступившие в законную силу приговоры, касалась только вопросов права, оставляя  существо решения и вопросы факта на откуп апелляционной инстанции.

  Советская же кассация  (прообраз сегодняшней апелляции) и советский надзор (прообраз кассационного производства в современном законодательстве)  рассматривали как вопросы права, так и вопросы факта, и предметом рассмотрения этих двух инстанции были как законность, так и обоснованность судебного решения.

Следует отметить, что данный вопрос был предметом дискуссии на протяжении достаточно длительного времени, собственно говоря, всего советского и постсоветского периода развития уголовного судопроизводства.

Законодатель, вводя кассационное производство в новом виде, предусмотрел в качестве предмета рассмотрения суда кассационной инстанции только законность приговора или определения и постановления  суда, вступивших в законную силу.

  Но при этом не воспринял позиции Европейского суда по правам человека и Конституционного Суда РФ о том, что основания к отмене или изменению в суде апелляционной и кассационной инстанции в силу различия  в их природе не должны совпадать (Постановление Европейского суда по правам человека от 24 мая 2007 г.

Дело «Радчиков (Radchikov) против Российской Федерации»; Постановление Конституционного Суда РФ от 17 июля 2002 г. N 13-П). Тем самым основания отмены, изменения в кассационной и апелляционной инстанции не разграничены, а данные производства различаются лишь по предмету судебного рассмотрения.
         В рамках мониторинга правоприменения была рассмотрена тема «Существенные нарушения уголовно-процессуального закона как основания отмены или изменения судебного решения при рассмотрении уголовного дела в кассационном порядке». Было проанализировано в общей сложности 67 дел судов общей юрисдикции Российской Федерации за период 2017 г.: 55 дел Ставропольского Края, 5 дел г. Санкт-Петербурга, 7 дел Свердловской области. Были проанализированы существенные нарушения уголовно-процессуального закона в кассационном производстве.

При проведении данного исследования были поставлены цели:

Выявление наиболее частых/редких существенных нарушений уголовно-процессуального закона в рассматриваемых субъектах;

Выявление корреляции между наиболее частыми существенными нарушениями процессуального закона и причиной их популяризации в уголовном процессе;

В рамках анализа необходимо решить следующие задачи:

Комплексное изучение Главы 47.1 УПК РФ, а именно ст. 401.15 УПК РФ;

Сбор материала судебной практики по предоставленной теме по Российской Федерации (по соответствующим субъектам РФ) за период 2017 г.; 

Изучение собранных решений судов, в частности, характера существенных нарушений уголовно-процессуального закона, субъекта подачи кассационной жалобы, механизма подачи жалобы (оснований, содержания, характера заявляемых требований), аргументацию судов касаемо определенных существенных нарушений;

Ст.401.15 УПК РФ: материальные и процессуальные основания отмены или изменения решений

Основания к отмене или изменению приговоров и иных решений в суде кассационной инстанции можно разделить на материальные, когда неверно применен уголовный закон и процессуальные, когда нарушения уголовно-процессуального закона повлияли на существо решения.

Исходя из презумпции истинности вступившего в законную силу приговора и иного судебного решения, основания к отмене или изменению  в суде кассационной инстанции должны носить достаточно весомый характер для того, чтобы эту презумпцию преодолеть. В ходе анализа были изучены судебные решения следующих субъектов Российской Федерации: г.

Санкт-Петербург, Свердловская Область, Ставропольский Край. При изучении материалов возникла проблема с поиском дел по запрашиваемой теме, а именно: в г. Санкт-Петербурге в открытом доступе (через интернет ресурс «SudAct.

ru») были найдены 11 дел за 2017 год, из которых 6 касались нарушений уголовного закона и лишь 5 дел были рассмотрены относительно нарушений уголовно-процессуального закона; в Свердловской области происходит аналогичная ситуация: за 2017 год в открытом доступе имеются 38 дел, 7 из которых отменены ввиду существенных нарушений уголовно-процессуального закона. Большинство дел в рамках ст.401.15 УПК РФ рассматриваются со ссылкой на нарушение уголовного, а не уголовно-процессуального закона. Подвергаются рассмотрению вопросы квалификации: неправильное применение Общей части уголовного закона, выразившееся в нарушениях Общих начал (принципов) назначенного наказания, являясь существенным нарушением закона, влияющим на исход дела; неправильное применение уголовного закона при назначении наказания (осужденные ссылаются на чрезмерно суровое наказание, требуют смягчения наказания); неправильная юридическая оценка содеянного, оценка с обвинительным уклоном.

Исходя из статистических данных, приведенных выше, можно сделать вывод, что суды в данных субъектах допускают ошибки посредством неправильного применения материального закона, а не процессуального.

Часто суд в Постановлениях Президиума так и прописывает в мотивировочной части решения при ссылке на ст.401.

15 УПК РФ: «Существенных нарушений уголовно-процессуального закона по делу не допущено», при этом основывая решение на допущенных нарушениях уголовного закона (Например, Постановление Президиума Санкт-Петербургского Городского Суда от 6 сентября 2017 года по делу № 44У-89/2017).

Кроме того, нельзя не отметить, что в г. Санкт-Петербург, в Свердловской области имеется меньшее количество дел, связанных со ст.401.15 УПК РФ, что позитивно характеризует работу судебных органов в данных регионах. К противоположному выводу приводит ситуация в Ставропольском Крае, где суды допускают ошибки чаще, исправляя их, доходя до экстраординарной стадии уголовного процесса – кассации.

Субъекты подачи кассационной жалобы

В соответствии со ст.401.

2 УПК РФ «вступившее в законную силу судебное решение может быть обжаловано в порядке в суд кассационной инстанции осужденным, оправданным, их защитниками и законными представителями, потерпевшим, частным обвинителем, их законными представителями и представителями, а также иными лицами в той части, в которой обжалуемое судебное решение затрагивает их права и законные интересы. Гражданский истец, гражданский ответчик или их законные представители и представители вправе обжаловать судебное решение в части, касающейся гражданского иска». Всего из 67 дел имеется 30 дел, в которых кассационную жалобу подали осуждённые, что равняется 45% ото всех рассмотренных Постановлений (кассационная жалоба осужденного: 24 дела в Ставропольском Крае (например, Постановление Президиума Ставропольского Краевого Суда от 3 июля 2017 года по делу № 44у-432/17; Постановление Президиума Ставропольского Краевого Суда от 27 февраля 2017 года по делу № 44у-111/17; Постановление Президиума Ставропольского Краевого Суда от 2 октября 2017 года по делу № 44у-624/17), 1 дело в г. Санкт-Петербурге (Постановление Президиума Санкт-Петербургского Городского Суда от 18 января 2017 года по делу № 44у-11/17), 5 дел в Свердловской области (например, Постановление Президиума Свердловского Областного Суда от  16 августа 2017 года по делу № 44у-135/2017).

Кассационная жалоба – это мера, предпринимаемая в восстановительном процессе прав граждан, в уголовном процессе наиболее остро встает вопрос именно в отношениях между обвинителем и осужденным.

Последний, стремясь восстановить нарушенные права и интересы, подаёт кассационную жалобу, что является логичным явлением.

Поэтому по субъектному составу осужденный чаще остальных является инициатором кассации.

Также следует отметить, что о пересмотре вступившего в законную силу судебного решения с представлением вправе обратиться сторона обвинения непосредственно: Генеральный прокурор Российской Федерации и его заместители – в любой суд кассационной инстанции; прокурор субъекта Российской Федерации.

При анализе дел выявлены 15 представлений прокуроров, что соответствует 23% от общего количества рассмотренных дел (13 представлений в Ставропольском Крае: Например, в Постановлении Президиума Ставропольского Краевого Суда от 18 сентября 2017 года по делу № 44у-545/17; Постановлении Президиума Ставропольского Краевого Суда от 30 января 2017 года по делу № 44у-70/17; 2 представления в г. Санкт-Петербург: Например, Постановление Президиума Санкт-Петербургского Городского Суда от  6 сентября 2017 года по делу № 44у- 87/17). Что также является разумным, так как государственные обвинители преследуют цель надзора, устранения в том числе и процессуальных ошибок, искоренения нарушений закона.

Остальные кассационные жалобы были поданы: адвокатами (9 дел), заявителями (7 дел), потерпевшими (6 дел).

В результате по субъектному составу лидируют кассационные жалобы по уголовно-процессуальным нарушениям осужденного, так как именно это лицо подвергается карательным мерам, а вследствие у лица возникает реальный интерес в восстановлении нарушенных прав.

Анализ существенных нарушений уголовно-процессуального закона

Теоретические выводы в результате проведения мониторинга

В 2013 году была закреплена норма 401.15 в новоразработанной главе 47.1 УПК РФ. Ч.1 ст.401.

15  УПК РФ указывает: «Основаниями отмены или изменения приговора, определения или постановления суда при рассмотрении уголовного дела в кассационном порядке являются существенные нарушения уголовного и (или) уголовно-процессуального закона, повлиявшие на исход дела».

Возникают некоторые вопросы: достаточно ли одной статьи, кратко перечисляющей основания, в том числе существенные нарушения? Какие нарушения являются существенными, т.е. такими, которые могут поставить под сомнение вступивший в силу приговор или иное судебное решение.

Статья 389.17 УПК РФ перечисляет некоторые существенные нарушения, которые таковыми признаются для суда апелляционной инстанции. Ч.

1 данной статьи непосредственно затрагивает апелляционное производство, констатируя факт того, что основаниями отмены или изменения являются существенные нарушения. Ч.

2 статьи указывает на безусловные основания отмены приговора «в любом случае», из чего делается вывод, что эта часть статьи аналогично используется и для кассационного производства.

Нарушения, которые служат основанием к отмене или изменению приговора должны быть не просто существенными. В отличие от нарушений, указанных в ч.1 ст. 389.

17  УПК РФ основаниями к отмене или изменению приговора в суде кассационной инстанции должны служить такие нарушения уголовно-процессуального закона, которые уже повлияли, а не могли повлиять на законность и обоснованность  судебного решения.

Как же разграничивать существенные и несущественные нарушения? Существенные нарушения – это значительные нарушения, которые «лишили или ограничили гарантированные УПК РФ права участников, процедуру сторонам процесса».

Но разве могут быть нарушения незначительными? Скорее всего, законодатель исходил из необходимости конкретизации важности основания для кассационной инстанции. Было бы нелогично считать любое нарушение основанием для отмены или изменения приговора.

Нарушение УПК РФ, которое не повлекло за собой незаконность и необоснованность приговора не может считаться существенным.

Источник: https://pravoprim.spbu.ru/yurisprudentsiya/zawita-chesti-dostoinstva-i-delovoj-reputacii/item/419-osnovaniya-k-otmene-ili-izmeneniyu-prigovorov.html

Криминальный мир
Добавить комментарий