Могут ли статиста привлечь к ответственности, если при опознании на него указал потерпевший?

Жалоба авокатов Хабарова А.Е. и Пастухова П.А., поданная в порядке ст. 124 УПК РФ по уголовному делу по обвинению К.А.Е. в совершении преступления, предусмотренного ч.1 ст. 111 УК РФ

Могут ли статиста привлечь к ответственности, если при опознании на него указал потерпевший?

Настоящая жалоба адвокатов была удовлетворена.
Уголовное преследование в отношении подзащитного прекращено

ЖАЛОБА

в порядке ст. 124 УПК РФ 

В прокуратуру ЦАО г. Омска поступило с обвинительным заключением уголовное дело по обвинению К.А.Е. в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 111 УК РФ, расследованное УМВД России по  г. Омску.

Сторона защиты полагает, что обвинительное заключение по делу утверждено быть не может, поскольку оснований для привлечения последнего к уголовной ответственности не усматривается. Более того, имеются все основания вести речь о привлечении к уголовной ответственности заведомо невиновного лица и наличии целенаправленной обвинительной “задачи” предварительного расследования.

При этом защита исходит из следующего.

1. При ознакомлении с материалами дела сторона защиты усмотрела в нем значительное количество существенных нарушений уголовно-процессуального законодательства, влекущих ничтожность полученных по делу доказательств.

Защита полагает, что обвинение К.А.Е. базируется исключительно на противоречивых показаниях потерпевшего и производных от них доказательствах (показания свидетелей Ч., Ш.

), которые вызывают обоснованные сомнения в их достоверности по причине их противоречивости, непоследовательности, а также в связи с тем, что указанные свидетели находятся в дружеских отношениях с Ч.В.Л.

Кроме того, после возвращения дела для дополнительного расследования ряд свидетелей со стороны потерпевшего и свидетеля Ч.О.Г. изменил свои показания, фактически, признав, что ранее давали недостоверные показания.

При этом из материалов дела усматривается, что Ч. В.Л. находится в длительных неприязненных отношениях со своей матерью Ч. Г.И., которую он, исходя из материалов дела, обвинил в организации нападения на него, а также устраивал различные спекуляции и провокации в отношении нее для того, чтобы получить подтверждение своей версии.

  Как следует из материалов дела, а также поданных жалоб на действия органов дознания и следствия, Ч. В.Л. имел своей целью привлечь к уголовной ответственности как соучастника преступления именно Ч.Г.И. При этом Ч. В.Л. не скрывает, что между ним и матерью идут постоянные имущественные споры в судах г.

Омска, а также называет мотив, которым, по его мнению, могла руководствоваться Ч.Г.И. – желание завладеть его имуществом.  Таким образом,  Ч. В.Л.

сам подтверждает, что его неприязненные отношения с матерью базируются именно на конфликтах по поводу имущества, при этом, он является активной стороной в этих процессах, предъявляя иски в судах в отношении матери.

Как установлено материалами дела, Ч. В.Л. также находится в личных неприязненных отношениях со своей бывшей гражданской женой К. Е.Л., которой он из мести создает постоянные препятствия, в частности, не платит денежные средства на содержание и воспитание их общего сына Ч.А.

и вообще не принимает участия в его судьбе, не дает разрешение на его выезд за границу с целью отдыха, при устройстве К. Е.Л. В ОАО “Балтийский банк” всячески препятствовал этому, сообщив службе безопасности банка ложную информацию о К. Е.Л.  В судебном порядке К. Е.Л.

добилась разрешения на вывоз сына за границу, а также в судебном порядке взыскала с Ч. В.Л. алименты, защитив свои права.

Таким образом, обвиняя К. А.Е. в совершении преступления, Ч. В.Л. использует сложившуюся ситуацию в личных целях для воздействия на свою мать  – Ч.Г.И. – в имущественных спорах, а также преследует свою бывшую супругу. К.Е.Л., осуществляя месть за понуждение его к исполнению обязанностей отца посредством судебных решений.

2.  Все имеющиеся в деле доказательства “виновности” К. А.Е. происходят из одного источника – субъективного мнения Ч.В.Л. Даже имеющиеся показания свидетелей так или иначе испытали на себе воздействие Ч. В.Л.: так, например, материалами дела установлено, что показания свидетеля Ч. О.Г.

в отношении К. А.Е. были даны последней исключительно после выписки Ч. В.Л. из больницы, после того, как им были показаны ей фотографии К. А.Е., якобы, взятые с сайта “”, и после того, как он сообщил ей, что именно этот человек причинил ему телесные повреждения и фамилия его  – К. А.Е.

При этом самими Ч. О.Г. и Ч. В.Л. не оспаривается факт дружеских отношений между ними. Более того, как показала свидетель Ч. О.Н., она ранее работала вместе с Ч. В.Л.  При этом, Ч. О.Г., судя по ее показаниям, была на месте происшествия, общалась с Ч. В.Л.

, вызвала “Скорую помощь”, а также, якобы видела нападавшего. Тем более удивительно, что в условиях отсутствия информации о лице, совершившем преступление, свидетель Ч. О.Г.

не явилась в органы внутренних дел и не дала описание внешности нападавшего, не прошла в установленном порядке процедуру опознания лица, заподозренного в совершении преступления, т.е. К. А.Е.

Защита полагает, что протокол допроса свидетеля Ч. О.Г. в части указания примет нападавшего и уверенного опознания ею в указанном лице К. А.Е. подлежит признанию недопустимым по следующим основаниям.

Как установлено из показаний Ч. О.Г. (т.1, л.д. 102-104), 04.05.2011 года она после телефонного звонка Ч. О.Г.

направлялась в сторону его гаража, где увидела избитого потерпевшего, а также обратила внимание на человека, который удалялся от нее на расстоянии 10-15 метров и периодически оборачивался.

  При этом она рассмотрела его внешность и запомнила приметы, указанные в протоколе допроса. Далее свидетель указывает, что она впоследствии уверенно опознала указанного мужчину на фотографиях, показанных ей Ч. В.Л.

Таким образом, свидетель Ч. О.Г. только со слов Ч. В.Л., показавшего ей фотографию К. А.Е., знает, что мужчина на фотографии – это тот мужчина, который причинил телесные повреждения Ч.В.Л. Ч. О.Г. в установленном законом порядке процедуру идентификации лица, т.е.

, опознание, не проходила, в связи с чем у защиты возникают обоснованные сомнения в том, что Ч. О.Г. сопоставляла приметы увиденного ею на месте происшествия человека и лица с фотографии, показанной Ч. В.Л.

Существующие на сегодняшний день правила опознания недаром выработаны криминалистической практикой и предусматривают определенный порядок проведения опознания лица по фотографии, предусматривающий первоначальный допрос лица о приметах и внешности увиденного человека, по которым очевидец может опознать лицо, подбор сходных изображений, предъявление на опознание фотоизображений лица в количестве не менее трех, непосредственно само опознание, а также обязательное указание в протоколе опознания тех примет, по которым лицо произвело опознание. Существующий порядок опознания направлен на исключение ошибок, а также умышленных действий лиц, направленных на опознание “конкретного” человека и, в конечном итоге, направлен на обеспечение прав подозреваемого и обвиняемого от необоснованного обвинения, вызванного ошибочным опознанием.

Между тем, указанные условия опознания в случае с Ч. О.Г. не соблюдены в полном объеме. Полагаем, что на показания свидетеля Ч. О.Г. в части указания на К. А.Е. как на лицо, увиденное на месте преступления, напрямую влияет указание Ч. В.Л. на К. А.Е., как на лицо, причинившее ему повреждения.

По крайней мере, в настоящее время проверить показания Ч. О.Г. в этой части уже не представляется возможным, поскольку, как установлено из ее показаний, фотография К. А.Е., помимо Ч. В.Л., предъявлялась ей также в ходе допроса и дознавателем Ж.-З. в нарушение норм уголовно-процессуального закона.

Вследствие указанного полагаем, что показания Ч. О.Г. в части указания на К. А.Е., как на увиденное на месте происшествия лицо, не отвечают требованиям достоверности, поскольку проверить указанное доказательство в соответствии с требованиями ст.ст. 87-88 УПК РФ не представляется возможным. В соответствии с требованиями ст. 75 УПК РФ подобное доказательство является недопустимым.

Вообще, анализ имеющихся материалов показывает, что доверять показаниям свидетеля Ч. О.Г. нет ни малейших оснований. Так, в ходе дополнительного расследования следственными органами была получена детализация соединений свидетелей С. А.А. и Г. А.В.

из которых следует, что указанные свидетели  не были 4 мая 2011 года в районе Иртышской Набережной, как они утверждали ранее, будучи допрошенными в качестве свидетелей. В ходе повторного допроса в связи с полученными новыми данными свидетель Г.А.В. от данных ранее показаний относительно событий 04 мая 2011 года отказалась и пояснила, что 04.

05.2011 года она находилась в районе ул. Лесной Проезд на работе, на Иртышской Набережной не была и с Ч. О.Г.  в указанный день не встречалась. Также показала, что Ч. О.Г. попросила ее сказать, что она находилась вместе с ней на Иртышской Набережной 04 мая 2011 года, при этом пояснив, что это ей (Ч. О.Г.

) необходимо для того, чтобы подтвердить, что она была в этот день на Иртышской Набережной, иначе ей не поверят (т.3, л.д. 150-152).

Аналогичные показания после предъявления детализации и пеленга телефонных соединений дал и свидетель С. А.А., признав, что ранее давал показания, не соответствующие действительности (т. 3, л.д. 155-156).

При этом следует отметить, что сама свидетель Ч. О.Г., будучи допрошенной в качестве свидетеля дополнительно, показала, что действительно просила Г. А.В. и С. А.А. дать показания, не соответствующие действительности и подтвердить факт, которого не было (т. 3, л.д. 153-154).

Обращаем внимание на то, что свидетель Ч. О.Г. ранее допрашивалась в качестве свидетеля и давала показания в ходе очной ставки, предупреждаясь об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний. При этом, осознанно и целенаправленно сообщала сведения, не соответствующие действительности, т.е.

, осознавала заведомую их ложность. Более того, с помощью указанных, не соответствующих действительности показаний, Ч. О.Г. хотела подтвердить не просто факт своего пребывания на Иртышской Набережной, а именно факт того, что с Иртышской Набережной она ушла в сторону дома Ч. В.Л.

, где впоследствии, якобы, видела человека, опознанного ею как К. А.Е., в возможности чего защита неоднократно высказывала мотивированные сомнения. Таким образом, ложные показания Ч. О.Г.

были направлены на подтверждение основного факта — подтверждение своего присутствия на месте происшествия и возможность, якобы, видеть нападавшего на Ч. В.Л. человека.  

Ч. О.Г. , таким образом, не просто дала заведомо ложные показания, она еще и организовала дачу заведомо ложных показаний двумя другими свидетелями  – Г. А.В. и  С.А.А. , осознавая зачем и для чего она это совершает.

Источник: //aehabarov.ru/index.php/praktika/rechi-v-sude/teksty-protsessualnykh-dokumentov/13-rechi-v-sude/222-zhaloba-avokatov-khabarova-a-e-i-pastukhova-p-a-podannaya-v-poryadke-st-124-upk-rf-po-ugolovnomu-delu-po-obvineniyu-k-a-e-v-sovershenii-prestupleniya-predusmotrennogo-ch-1-st-111-uk-rf

Тактические аспекты производства предъявления для опознания с участием несовершеннолетних

Могут ли статиста привлечь к ответственности, если при опознании на него указал потерпевший?


В статье рассматриваются особенности тактики производства предъявления для опознания с участием несовершеннолетнего свидетеля, потерпевшего, подозреваемого, обвиняемого.

Во взаимосвязи с положениями Федерального закона «О защите детей от информации, причиняющей вред их здоровью и развитию» автор анализирует положения статьи 191 УПК РФ и делает вывод о рассогласованности этих нормативных правовых актов.

На основании этого вносятся предложения о совершенствовании законодательства.

Ключевые слова: предъявление для опознания, несовершеннолетний, предварительное расследование, уголовный процесс, досудебное производство по уголовному делу

Предъявление для опознания занимает в системе следственных действий особое место. Так, опознание позволяет получить доказательственную информацию о причастности лица к совершению преступления, об идентификации предметов по их качественным характеристикам, о личности жертвы преступления.

В совокупности с иными данными, полученными следственным путем, результаты предъявления для опознания позволяют определить направление расследования преступления.

В связи с этим предъявление для опознания получило научное осмысление как следственное действие, определяющее содержание всего процесса расследования [1, с. 4].

Особенности уголовно-процессуальной регламентации рассматриваемого следственного действия состоят в следующем. Во-первых, его производство возможно с привлечением различных участников уголовного судопроизводства: свидетелей, потерпевших, подозреваемых, обвиняемых.

Во-вторых, в орбиту уголовно-процессуальных отношений в данном случае вовлекаются лица, не принимающие дальнейшего участия в расследовании (понятые, статисты). В-третьих, для опознания могут предъявляться предметы и живые лица, а в исключительных случаях — труп. В силу ст.

193 УПК РФ [2] лица, которым для опознания предъявляются живые или неживые объекты, должны быть предварительно допрошены об обстоятельствах, при которых они их наблюдали, а также об особых приметах или других идентификационных признакам, по которым они могут их опознать.

Непосредственно при производстве предъявления для опознания опознающий должен четко объяснить, на основании чего он идентифицировал предъявленный ему объект.

В связи с этим совершенно справедливым представляется суждение о том, что в основе предъявления для опознания лежат сложные психические процессы, которые зависят от ряда объективных и субъективных факторов [3, с. 3].

Особенно значимым их влияние становится при привлечении к производству предъявления для опознания несовершеннолетних участников уголовного судопроизводства.

Так, в силу возрастного статуса, подразумевающего небольшой жизненный опыт, сам факт участия в уголовном судопроизводстве может рассматриваться для несовершеннолетних свидетелей и потерпевший как мощный стресс.

Для несовершеннолетних подозреваемых и обвиняемых стрессовый фактор является менее значительным, однако его также следует учитывать. В связи с этим тактика производства предъявления для опознания с участием несовершеннолетних должна основываться на совокупности знаний о психологии.

Кроме того, тактика производства предъявления для опознания может быть дифференцирована в зависимости от стадий данного следственного действия.

К этим стадиям необходимо отнести: 1) допрос опознающего об обстоятельствах, при котором он наблюдал лицо или предмет, которое будет предъявлено ему для опознания ()по сути, представляет собой подготовку для производства опознания; 2) демонстрацию опознающему опознаваемого предмета или лица (непосредственно предъявление для опознания); 3) фиксацию показаний опознающего относительно признаков, на основании которых было произведено опознание конкретного предмета или лица (составление протокола производства для опознания).

Допрос опознающего об обстоятельствах, при котором он наблюдал лицо или предмет, который будет ему предъявлен для опознания, должен проходить в бесконфликтной ситуации. Перед началом допроса следователь обязан разъяснить опознающему важность этого следственного действия.

При участии в опознании несовершеннолетнего свидетеля или потерпевшего особый акцент на том, что с его помощью будет получена важная информация, которая позволит раскрыть преступление.

Поскольку несовершеннолетние, не достигшие возраста 16 лет, не предупреждаются об уголовной ответственности за дачу ложных показаний или за отказ от дачи показаний, им нужно напомнить, что показания должны быть правдивыми.

При участии в опознании несовершеннолетнего подозреваемого или обвиняемого вполне допустимым представляется разъяснить ему, что, участвуя в опознании, он содействует органам предварительного расследования, и это обстоятельство может в будущем повлиять на вынесение по делу итогового решения.

При производстве допроса, предшествующего предъявлению для опознания, требуется получить максимально подробную информацию о тех предметах или особенностях, на основании которых в дальнейшем может быть произведено опознание.

Научно обоснованными рекомендациями предписывается разграничить этот вид допроса на стадии, в ходе которых может быть получена информация о восприятии объекта, его запоминании и сохранении в памяти, вспоминании и воспроизведении воспринятого, отождествлении предъявляемого объекта с ранее воспринятым [4, с. 31]. Положительную оценку получило и использование при опознании фактора внезапности [5, с.

184], однако он эффективен скорее в отношении подозреваемых или обвиняемых, которых предъявляют для опознания, нежели для опознающего. При допросе несовершеннолетнего участника уголовного судопроизводства необходимо формулировать вопросы об обстоятельствах, при которых он наблюдал опознаваемый объект, в понятной для него форме.

Кроме того, если несовершеннолетний является свидетелем или потерпевшим, необходимо проявлять особую деликатность при постановке вопросов. Среди тактических приемов высокую эффективность могут иметь такие, которые связаны с интенсификацией процесса вспоминания: использование ассоциативных связей, детализация показаний, обращение к эмоциональной памяти.

При допросе несовершеннолетнего потерпевшего уместно не только установить психологический контакт, но и убедить его в том, что предъявляемое для опознания лицо не представляет для него опасности. Тем самым может быть преодолен страх оказаться вблизи лица, совершившего преступление.

Демонстрация опознающему живых или неживых объектов должна производиться после его допроса. В соответствии с ч. 4 и ч. 6 ст. 193 УПК РФ необходимо обеспечить предъявление для опознания в группе однородных предметов или живых лиц, обладающих внешним сходством. Труп предъявляется для опознания в единственном числе.

Тактически эффективным предъявление для опознания несовершеннолетним участникам уголовного судопроизводства будет, если живые лица будут наблюдаться им в условиях, исключающих внешний непосредственный контакт.

В этом случае получаемый стресс или волнение будет снижаться, и результат проведенного следственного действия может стать более достоверным. При этом высокая эффективность предъявления несовершеннолетним для опознания живых лиц в условиях, исключающих визуальный контакт, уже получила научное обоснование [6, с. 13].

При предъявлении для опознания предметов тактика, избираемая следователем, должна включать: предоставление опознающему времени для размышления, при получении утвердительного ответа — выяснение источника уверенности, при получении отрицательного ответа — предложение еще раз осмотреть представленные предметы.

Названные приемы позволяют активизировать процесс вспоминания, а также воздействовать на зрительную память несовершеннолетнего.

Фиксация в протоколе предъявления для опознания его результатов подразумевает внесение в протокол перечня признаков, на основании которых объект был опознан. При этом представляется недопустимым механическое использование информации, уже отраженной в протоколе допроса, предшествовавшего предъявлению для опознания.

От опознающего необходимо получить четкие утвердительные ответы на следующие вопросы: 1) кого из предъявленных лиц (какой из предметов) он опознал; 2) какие конкретно признаки он определяет как идентифицирующие опознаваемый объект; 3) тождествен ли этот объект тому, о котором он ранее давал показания.

При этом тактически правильным при фиксации результатов опознания является разграничение групповых и частных признаков объекта. Если во время допроса несовершеннолетнего, предшествующего предъявлению для опознания, требуется остановиться и на групповых, и на частных признаках, то при фиксации его результатов нужно подробно изложить именно частные (индивидуальные) характеристики. В силу ч.

5 ст. 191 УПК РФ применение видеосъемки при предъявлении для опознания с участием несовершеннолетнего свидетеля или потерпевшего является обязательным, за исключением случаев, когда они или их законные представители против этого возражают.

Как представляется, в целях криминалистического обеспечения процесса доказывания и обеспечения неизменности результатов опознания фиксация хода следственного действия на видеокамеру должна быть признана обязательной во всех случаях, когда опознающий является несовершеннолетним, и независимо от его процессуального статуса.

//www.youtube.com/watch?v=ocey9LKTNKc

Кроме того, требуется учитывать и то обстоятельство, что в России законодательно закреплены ограничения в части распространения информации, которая может причинить вред здоровью или развитию несовершеннолетних.

Федеральный закон «О защите детей от информации, причиняющей вред их здоровью и развитию» [7] достаточно строго регламентирует отношения, связанные с распространением такой информации. При этом из ч. 2 ст.

1 этого закона следует, что он распространяется и на отношения, возникающие при осуществлении производства по уголовному делу. Ст.

5 данного закона относит к информации, распространение которой среди определенной возрастной категории детей ограничено, изображение или описания преступления, а к информации, распространение которой запрещено, — сведения о несовершеннолетнем, пострадавшем от противоправных действий. Между тем, ст. ст. 191, 193 УПК РФ не учитывают ограничений в сфере распространения информации, причиняющей вред здоровью и развитию несовершеннолетних.

Предъявление для опознания трупа рекомендуется в условиях морга [8, с. 323]. Однако для несовершеннолетнего уже сам факт посещения морга является стрессовым испытанием, особенно если погибший был ему знаком.

Сложность в качественном проведении допроса многократно возрастает, когда в роли опознающих выступают люди, близкие погибшему [9, с. 101]. Поэтому предпочтительней демонстрировать несовершеннолетнему участнику уголовного судопроизводства фотографии тела погибшего.

Тем самым будет исключен визуальный контакт несовершеннолетнего с неживым объектом, подверженным динамическому изменению вследствие активизации трупных явлений. Тактика предъявления для опознания варьируется в зависимости от вида объекта, который предъявляется опознающему [10, с. 152].

Из этого следует, что предъявление для опознания трупа приобретает особую этическую сложность, многократно усиливающуюся, когда в следственном действии участвует несовершеннолетний.

Предъявление трупа для опознания несовершеннолетнему необходимо проводить с обязательным участием педагога, психолога и законного представителя, а также защитника, если опознающий является обвиняемым или подозреваемым по уголовному делу.

Кроме того, следует законодательно закрепить запрет участия в производстве опознания лицам, не достигшим возраста семи лет, безусловно, а лиц, не достигших возраста 14 лет, привлекать участие в данном следственном действии в качестве опознающих только в исключительных случаях, когда отсутствуют сведения об иных лицах, могущих опознать погибшего.

В отношении лиц, которым исполнилось 14, но не исполнилось 18 лет, рекомендуемым видом участия в опознании, должно быть только предъявление фотографий. При этом фотоизображение не должно иметь натуралистического характера, акцентирующего внимание на прижизненных повреждениях.

Сама фотография должна быть изготовлена после проведения туалета трупа; при этом желательным представляется черно-белое, а не цветное изображение. Тем самым будут достигнуты цели обеспечения информационной безопасности детей, снижен риск доступа к информации, причиняющей вред духовному, психическому и нравственному развитию.

При этом демонстрация фотоизображения трупа должна происходить только после подробного допроса об обстоятельствах, при которых несовершеннолетний видел погибшего живым, об отношениях между ними, о наличии фактора страха.

Чтобы снизить вредное воздействие на психику несовершеннолетнего, до его предварительного допроса необходимо предоставить время для определения его психологического состояния.

Психолог может привлекаться к участию в деле в качестве специалиста; при этом определение психологического состояния несовершеннолетнего должно происходить в условиях личной беседы в отсутствие следователя или иных должностных лиц органов предварительного расследования. Таким образом можно добиться соответствия тактики расследования преступлений требованиям информационной безопасности, действующим в отношении несовершеннолетних детей и исключить излишнее негативное воздействие на их психику.

Литература:

  1. Михайлов, А. Е. Предъявление для опознания: дис. … канд. юрид. наук: 12.00.09 / А. Е. Михайлов. — Владимир, 2011. — 233 с.

Источник: //moluch.ru/archive/116/31779/

Криминальный мир
Добавить комментарий