Каково наказание за незаконный арест и произвол следственных органов?

Практика применения Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации часть 1

Каково наказание за незаконный арест и произвол следственных органов?

ЧАСТЬ 1

ПРАКТИЧЕСКОЕ ПОСОБИЕ

АКТУАЛЬНЫЕ ВОПРОСЫ СУДЕБНОЙ ПРАКТИКИ,

РЕКОМЕНДАЦИИ СУДЕЙ ВЕРХОВНОГО СУДА РФ ПО ПРИМЕНЕНИЮ

УГОЛОВНО-ПРОЦЕССУАЛЬНОГО ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА

НА ОСНОВЕ НОВЕЙШЕЙ СУДЕБНОЙ ПРАКТИКИ

1. МЕРЫ ПРОЦЕССУАЛЬНОГО ПРИНУЖДЕНИЯ

1.1. Избрание меры пресечения. Общие вопросы

Должен ли суд, избирая меру пресечения, учитывать мнение прокурора относительно судебной перспективы дела?

По общему правилу определение судебной перспективы дела — компетенция прокурора. Проблема, от решения которой уклоняется законодатель, — формирование позиции стороны обвинения при проведении конкретных процессуальных действий.

Если с ходатайством о заключении подозреваемого под стражу в суд идет дознаватель, то она автоматически совпадает с позицией выступающего в суде прокурора, несущего ответственность за судебную перспективу дела в целом. Если такое же ходатайство подается следователем, то его позиция с точкой зрения прокурора может и не совпадать.

Парадоксально, но факт: если прокурор отказался от обвинения в суде (даже на этапе подготовки дела к судебному заседанию), то такой отказ для суда обязателен.

Если прокурор не видит оснований для заключения обвиняемого под стражу, более того, из месяца в месяц, а то и из года в год последовательно утверждает, что последний подлежит освобождению из-под стражи, ибо само уголовное дело возбуждено в отношении него незаконно, законодатель снисходительно позволяет суду подобные рассуждения прокурора игнорировать.

Обязаны ли судьи, разрешая вопрос об избрании

меры пресечения, одновременно с этим разрешать

и противоречия, возникшие между органами

предварительного расследования и прокурорами?

Пример. По версии органов предварительного расследования, К. обвинялся в том, что мошенническим путем пытался приобрести право на чужое имущество стоимостью более 400 млн. руб., принадлежащее в том числе и федеральному государственному унитарному предприятию (ч. 3 ст. 30, ч. 4 ст. 159 УК). К. был заключен под стражу.

18 июня 2013 г. органами предварительного следствия было возбуждено ходатайство о продлении срока содержания К. под стражей до 6 месяцев. В судебном заседании прокурор просил в удовлетворении ходатайства о продлении срока содержания под стражей отказать, мотивируя это тем, что К.

уже не может повлиять на результаты расследования. Постановлением от 26 июня 2013 г. Дзержинский районный суд г. Перми продлил срок содержания обвиняемого К. под стражей до 6 месяцев 7 дней. Прокурор в апелляционном представлении просил меру пресечения в отношении К.

изменить на подписку о невыезде, мотивируя это тем, что: 1) действиями обвиняемого ущерб не нанесен; 2) доказательств того, что К. препятствует следствию, нет. Апелляционным определением судебной коллегии по уголовным делам Пермского краевого суда от 3 июля 2013 г. в удовлетворении представления отказано.

При этом суд констатировал тот факт, что преступление К.

совершено вне сферы предпринимательской деятельности, упомянув при этом, что «суд не вправе входить в обсуждение вопроса о виновности лица в инкриминируемом ему преступлении и о юридической оценке его действий» (Апелляционное определение судебной коллегии по уголовным делам Пермского краевого суда от 03.07.2013 N 22-5245. Архив Пермского краевого суда, 2013).

22 августа 2013 г. Дзержинский районный суд г. Перми, несмотря на то что прокурор поддержал ходатайство стороны защиты об освобождении К., вновь продлил срок содержания последнего под стражей (Постановление от 22 августа 2013 г. Архив Дзержинского районного суда г. Перми, 2013). 26 августа 2013 г.

помощник прокурора Дзержинского района г. Перми в очередной раз внес в суд апелляционной инстанции представление, в котором привел подробный анализ материалов уголовного дела в отношении К. и сделал вывод о том, что действиями обвиняемого вред не только не причинен, но и не мог быть причинен.

Более того, отсутствие данных о размере ущерба свидетельствует об отсутствии в действиях К. состава преступления (представление помощника прокурора Дзержинского района г. Перми от 26.08.2013 N 2814/2012. Архив прокуратуры Дзержинского района, 2013). Апелляционным постановлением от 30 августа 2013 г.

Пермский краевой суд изменил меру пресечения К. на домашний арест. При этом суд апелляционной инстанции, нисколько не усомнившись в правильности квалификации содеянного обвиняемым, не входя в обсуждение вопроса об ущербе, отвергнув возможность применения к нему положений ч. 1.1 ст.

108 УПК, выявил нарушения уголовно-процессуального закона, указав, что суд первой инстанции надлежащим образом не оценил данных о личности К.

Поместив обвиняемого под домашний арест, суд второй инстанции уклонился от обсуждения вопросов, связанных с питанием и медицинским обслуживанием К. (Апелляционное постановление Пермского краевого суда от 30.08.2013 N 22-6946. Архив Пермского краевого суда, 2013). Для решения данных проблем К. был вынужден обращаться к следователю за разрешением:

— покидать квартиру для покупки продуктов;

— участвовать в судебных заседаниях по обжалованию решений и действий (бездействия) следователя;

— вызывать скорую помощь и аварийные службы;

— посещать стоматолога, сдавать и получать анализы.

26 сентября 2013 г. Дзержинский районный суд г. Перми, отказав следователю в удовлетворении ходатайства о продлении К. срока домашнего ареста, изменил в отношении него меру пресечения на залог.

Приведенный пример показателен во многих отношениях.

Во-первых, суд избрал в отношении К. меру пресечения — заключение под стражу, несмотря на возражения прокурора. Причина — в излишнем доверии суда органам предварительного расследования.

Во-вторых, удивляет тот факт, что государство в уголовном процессе одно, а представляют его два участника процесса, которым законодатель позволяет иметь различные точки зрения по всем вопросам. Так, по делу К. прокурор последовательно просит обвиняемого освободить, ибо нет ни ущерба, ни препятствий для расследования.

В-третьих, прислушайся суд сразу к доводам прокурора и защиты, проблемы меры пресечения, вылившейся в многочисленные, как показало время, совершенно никому не нужные, дорого обходящиеся государству тяжбы, удалось бы избежать.

В-четвертых, помещая лицо под домашний арест, суд должен четко представлять, где обвиняемый будет жить, чем питаться, кто его будет лечить, где и с кем он может совершать прогулки.

Возложив на мать, сестру, мужа сестры обязанность по снабжению К. продуктами, следователь забыл, что права возлагать на кого-либо из них какие-либо обязательства у него нет.

Не является разумным запрет на телефонные переговоры с матерью, сестрой и мужем сестры, ибо им разрешено круглосуточное посещение обвиняемого.

Итог: следователь ограничил право обвиняемого заказать по телефону покупку лекарств.

Не основан на законе и ответ следователя о том, что выдача разрешения на прогулку — исключительная прерогатива суда. Судебный контроль за правами и свободами обвиняемого — явление разовое. Следователь данный вид контроля осуществляет непрерывно.

Сказанное означает, что решение всех частных вопросов — его компетенция. Поскольку у обвиняемого, которого содержат под стражей, есть право на прогулку, то нет оснований и на изъятие этого же права у обвиняемого, помещенного под домашний арест.

Имеют ли место случаи, когда люди содержатся под стражей,

а, по мнению прокуратуры, уголовного дела нет?

Пример 1. Постановлением Московского городского суда от 6 февраля 2013 г. уголовное дело в отношении Д., Г., Н. и др. в порядке ст.

237 УПК было возвращено прокурору для устранения препятствий его рассмотрения судом (Архив Московского городского суда, 2013).

Основание — отсутствие необходимых реквизитов в постановлении о привлечении лиц в качестве обвиняемых: не указаны точное время, место и способ их действий.

Источник: https://pravo163.ru/praktika-primeneniya-ugolovno-processualnogo-kodeksa-rossijskoj-federacii-chast-1/

под стражей не должно превращаться в прелюдию к лишению свободы – ВСС

Каково наказание за незаконный арест и произвол следственных органов?

под стражей не должно превращаться в своеобразную прелюдию к преждевременному отбыванию лицом возможного наказания в виде лишения свободы

«ЗиБ» продолжает публиковать проведенное Высшим специализированным судом по рассмотрению гражданских и уголовных дел обобщение практики применения судами общей юрисдикции первой и апелляционной инстанций при осуществлении правосудия в уголовных делах стст.

3, 5, 6 Конвенции о защите прав человека и основополагающих свобод 1950 г. в 2011 г. — I полугодии 2012-го.

В предложенной части документа речь пойдет о практике рассмотрения судами представлений органов досудебного следствия относительно назначения или продления сроков содержания под стражей.

Кроме того, приведены национальная судебная практика соблюдения и применения судами первой и апелляционной инстанций требований п.1 ст.5 конвенции и краткий обзор решений ЕСПЧ, в которых установлено нарушение требований относительно чрезмерной длительности содержания заявителя под стражей.

По шаблону

В гл.13 УПК 1960 г. определены меры процессуального принуждения, которые применяются к подозреваемому, обвиняемому, подсудимому и осужденному с целью обеспечения его надлежащего процессуального поведения, а также детально регламентирован порядок их применения.

Согласно содержанию положений уголовно-процессуального закона взятие под стражу является наиболее суровой мерой пресечения, предусмотренной ст.149 УПК 1960 г. В соответствии с ч.2 ст.148 УПК 1960 г.

Такая мера пресечения может быть применена к подозреваемому, обвиняемому или подсудимому, если есть достаточно оснований считать, что лицо будет пытаться уклониться от следствия и суда или от исполнения процессуальных решений, препятствовать установлению истины в деле или продолжать преступную деятельность.

При решении вопроса о применении меры пресечения, кроме обстоятельств, указанных выше, учитываются тяжесть преступления, в совершении которого подозревается, обвиняется лицо, его возраст, состояние здоровья, семейное и материальное положение, вид деятельности, место жительства и другие обстоятельства, характеризующие его (ст.150 УПК 1960 г.).

Взятие под стражу, в том числе и на стадиях дознания и досудебного следствия, применяется к подозреваемым, обвиняемым или подсудимым по делам о преступлениях, за которые законом предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок свыше 3 лет (ч.1 ст.155 УПК 1960 г.

), и, как указано в п.3 постановления Пленума Верховного Суда от 25.04.

2003 №4, если есть достаточно оснований считать, что это лицо может уклониться от следствия и суда или исполнения процессуальных решений, препятствовать установлению истины в деле или продолжать преступную деятельность.

В случае, если лицо подозревается или обвиняется в совершении преступления, за которое законом предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок не более 3 лет, взятие под стражу допускается лишь в исключительных случаях (ч.1 ст.155 УПК 1960 г.).

Таковыми являются случаи, когда на основании имеющихся в деле фактических данных с определенной достоверностью можно утверждать, что другие меры пресечения не обеспечат надлежащее поведение подозреваемого, обвиняемого.

Например, если лицо не имеет постоянного места жительства, злоупотребляет спиртными напитками или употребляет наркотические средства, продолжает совершать преступления, поддерживает социальные связи негативного характера, нарушило условия меры пресечения, не связанной с лишением свободы, ранее уклонялось от следствия, суда или исполнения судебных решений или же если личность подозреваемого вообще не установлена. Исключительность этого случая должна быть обоснована в представлении об избрании меры пресечения и в постановлении судьи (п.3 постановления Пленума Верховного Суда от 25.04.2003 №4).

Согласно содержанию направленных судами материалов, представления органов досудебного следствия и прокуроров имеют определенные недостатки. Чаще всего имеют место такие из них: подготовка представлений по шаблону, недостаточное их мотивирование и обос­нованность.

Также в представлениях по большей части обращается внимание на тяжесть преступления и риск того, что лицо, его совершившее, может уклоняться от следствия и суда, препятствовать установлению истины в деле или продолжать преступную деятельность. При этом в подтверждение указанного соответствующие доводы и доказательства не приводятся.

В представлениях следственных органов не полностью указываются сведения о возрасте, состоянии здоровья, семейном и материальном положении, виде деятельности, месте жительства и другие обстоятельства, характеризующие лицо.

После отказов судов первой инстанции в удовлетворении таких представлений прокуроры обращаются с апелляциями, тем самым нарушают как нормы национального законодательства, так и требования конвенции.

Поверхностное изучение

При проведении обобщения также установлено, что, рассматривая представления об избрании меры пресечения в виде взятия под стражу, некоторые суды допускали нарушение требований стст.148, 150, 155, 1651 УПК 1960 г. и ст.

5 конвенции, поверхностно и невнимательно изучали материалы уголовного дела, а также доводы, изложенные в представлениях органов досудебного следствия, избирали меру пресечения в виде взятия под стражу формально, ссылаясь на тяжесть преступления, при этом не полностью выясняли данные, характеризующие личность подозреваемого или обвиняемого, и другие важные обстоятельства, с которыми связано применение такой исключительной меры пресечения, надлежащим образом не мотивировали свои решения.

Источник: https://zib.com.ua/ru/pda/37726.html

Криминальный мир
Добавить комментарий