Что делать, если нас незаконно обвинили в терроризме?

Как оспорить ложное обвинение? Консультация адвоката

Что делать, если нас незаконно обвинили в терроризме?

10:15, 19 сентября 2017

Гость программы: Александра Лапо, адвокат Санкт-Петербургской городской коллегии адвокатов.

На календаре «Полезной консультации» юридический вторник. Сегодня поговорим об очень важной сфере — защите чести и достоинства гражданина. Как быть, если вас оскорбляет начальник на работе? Куда обращаться, если в ваш адрес поступают ложные обвинения? Как доказать, что вас оклеветали? Как оценить ущерб нанесённый вашей репутации? И что делать, если учитель оскорбляет ученика? На наши и ваши вопросы будет отвечать адвокат Санкт-Петербургской городской коллегии адвокатов Александра Михайловна Лапо. Давайте к заявленной теме обратимся чуть позже, а сейчас поговорим о злобе дня. В последние дни по крупнейшим городам России прокатилась целая волна звонков о минировании торговых центров, школ, аэропортов и вокзалов. Только на прошлой неделе были эвакуированы более 150 тысяч человек. Силовикам пришлось проверить сотни объектов в Петербурге, Ленинградской области, Ростове-на-Дону, Москве и других городах. Сейчас это проходит по статье 207 УК РФ «Заведомо ложное сообщение об акте терроризма». Максимальное наказание — 5 лет. 5 лет или штраф? Или 5 лет это только один вид наказаний? Максимальное? Это максимальное наказание. Как часто выносится именно такое наказание за данный вид правонарушений? Такое наказание назначается не часто. Как правило речь идёт о наказании в виде штрафа. Когда в 2016 году в Государственную Думу вносился законопроект об ужесточении наказания за данное преступление, Верховный Суд в своём отзыве обобщал статистику и максимальное лишение свободы, практически не назначается. Этот законопроект он предполагает какое наказание? Закон предполагал увеличить по первой части срок наказания до 5 лет, по второй части до 7 лет. Но был отклонён. А вот эти части они чем отличаются? Первая часть — это просто заведомо ложное сообщение о готовящемся акте терроризма, а по второй части предполагается причинение значительного ущерба, либо наступление иных тяжких последствий. Под значительным ущербом понимается ущерб в размере не менее 1 миллиона рублей. Мы прекрасно понимаем, что вычислить злоумышленников практически невозможно. Поскольку с использованием интернет-технологий они фактически остаются невидимками. В данном случае ужесточение наказания может как-то повлиять? Я не уверена, что есть необходимость в ужесточении наказания, поскольку для хулиганов, которые оступились раз в жизни и существующий предел он достаточно значим. А что касается идейных террористов, то как мы знаем, они и жизнью своей готовы пожертвовать, соответственно лишение свободы на длительный срок их вряд ли остановит. Мы накануне обратились на улице к жителям нашего города с вопросом: «Поможет ли увеличение срока решить данную проблему»? И «В чём, на их взгляд, корни этой проблемы»? Давайте посмотрим, что ответили.

– Какое-то уголовное наказание непосредственно, если это совершеннолетний человек. Если это ребёнок, то наверняка какие-то наказания для родителей. Там огромные штрафы, насколько я помню.

– Балуются в основном дети и надо, чтобы родители наказание понесли. Потому что воспитание — это самое главное. Значит так воспитаны дети.

– Вся история начинается с образования в школе и именно там надо вкладывать детям какие-то знания. И, конечно же, самое главное — это родители.

– Всё-таки это профилактика, информирование и более лояльное отношение. Потому что ужесточение наказания оно, конечно, работает, но лучшая тактика — профилактика.

– Мне кажется, это надо решать на серьёзном уровне. Это делают огромные структуры и решать это должны серьёзные структуры. А увеличение уголовного срока на пару лет не поможет.

Очень часто звучит детская тема в данном вопросе. Я знаю, что пошли подражатели, которые звонят и которых находят, потому что они не используют такие сложные схемы. И это оказываются очень часто подростки. Но это тоже квалифицируется по той же самой статье? Совершенно верно. Была информация в СМИ, что задерживают подражателей. Да — квалифицируется по той же 207 статье по части первой. А, если он несовершеннолетний, какое наказание он может понести? Может быть штраф, может быть условное лишение свободы. О каких суммах идёт речь? Какой штраф минимальный или максимальный? По первой части у нас штраф предусмотрен до 200 тысяч рублей. Минимальный порог не установлен. Это может быть и 10 тысяч рублей, и 20 тысяч, может быть и 5 тысяч рублей. В данном случае мы должны отличать то, что квалифицируется как заведомо ложное сообщение об акте терроризма от того, что мы, в быту, называем телефонным хулиганством. Когда кто-то вызывает по чужому адресу пожарных, скорую помощь, полицию. Это уже совершенно другое правонарушение. В Кодексе Российской Федерации об административных правонарушениях есть отдельная статья 19.13, которая именуется «Заведомо ложный вызов специализированных служб». Здесь санкции уже гораздо более мягкие. Штраф от 1 тысячи, до 1, 5 тысяч рублей. Иногда человек может неправильно интерпретировать ситуацию. То есть у него не было намерений сообщать о каких-то заведомо ложных ситуациях. Просто ошибся человек. Ему будет какое-то наказание? Человек, который просто ошибся, конечно, никакого наказания нести не должен. Ключевое слово в названии всех указанных норм «заведомо». То есть человек должен осознавать, что он вызывает службу не по делу. А как это определить? Ведь, любой человек скажет, что он не осознавал. Я думал, что здесь что-то происходит. Вот в этом и кроется основная сложность доказывания по такому рода делам. Что касается доказывания вины, то это бремя лежит на сотрудниках правоохранительных органов. Сам обвиняемый свою невиновность доказывать не должен. Есть такое понятие как презумпция невиновности. И все сомнения должны трактоваться в пользу лица, привлекающегося к ответственности. Что, если действиям телефонных хулиганов подвергается не какая-то государственная служба, а частное лицо? Как тут быть? Любой кто справедливо полагает, что его права нарушаются, совершаются против него противоправные деяния может обратиться с заявление в полицию, с тем, чтобы компетентные органы провели проверку по данному факту и установили: имеется ли состав преступления, либо иного правонарушения или нет. А как это делается? Устанавливается прослушка? Как это технически осуществляется? Конечно, у правоохранительных органов есть возможности проверить информацию о соединениях, установить место нахождения звонящего. С разрешения суда допускается и прослушивание телефонных переговоров, если в этом есть необходимость. Не сформировалось ли у нас ложное спокойствие, иммунитет к эвакуациям, который может негативно сказаться на последствиях? Да, конечно, я не исключаю, что он может формироваться. Но здесь всё в первую очередь зависит от самих граждан. Никогда не надо терять бдительность. От этого зависит наша безопасность. Человек не может отказаться от эвакуации. Он должен следовать распоряжениям администрации соответствующего учреждения, распоряжениям специальных служб, прибывших на место. Ни в коем случае не своевольничать. Предлагаю перейти в область частную, к теме, которая касается каждого из нас — ложные обвинения, клевета, поклёпы. Которые происходят на рабочем месте. Я бы хотел, чтобы мы услышали ответы горожан, которым на улице мы задали вопрос: «Приходилось ли им сталкиваться с ложными обвинениями на работе или в быту»?

– Дедушки, бабушки бедные, несчастные сколько пострадали. Не дай Бог это повториться.

– Сталкивался. Было такое с моим приятелем, которого обвинили в том, что он не совершал.

– Один человек донёс на меня, что я злоупотребляю служебным положением. Это было настолько нелепо и у меня были сотрудники, которые подтвердили мою точку зрения. Так что, как говорится, правда справдилась.

– На работе всегда бывает. Бывают люди очень недовольные, тем как ты к ним относишься и как ты от них требуешь. Поэтому, конечно, бывают наговоры, лженаговоры. Ну, потом когда представляешь факты, что это действительно не так, всё становится на свои места.

– Несколько лет назад, на предыдущей работе, пропало оборудование. В этом пропаже обвинили меня. После того как посмотрели видеозаписи с камер наблюдения, нашли того человека, кто причастен к этому. Моя совесть осталась чиста.

Источник: https://topspb.tv/programs/releases/87011/

Иногда они выходят

Что делать, если нас незаконно обвинили в терроризме?

Минувшим летом я познакомилась с террористом. Нет, я и раньше была знакома с гражданами, отбывающими наказание по ст. 208 УК («Организация незаконного вооруженного формирования или участие в нем»), но это полная ерунда была, можно не считать.

Это были жители Чечни, получившие по 2–3 года колонии-поселения, отбывали наказание в Европейской части России (хотя обычно в Чечне. Этим просто не повезло, или они в чем-то другом провинились — ​не в смысле предъявленного обвинения).

Все как один уверяли, что они мирные пастухи, которые просто варили кашу и однажды угостили ею усталых путников: откуда ж они знали, что это ваххабиты? Даже не догадывались. А это, между прочим, соучастие.

Статья 208 до последнего времени была довольно мягкой. За создание незаконного вооруженного формирования или его финансирование — ​от двух до семи лет, за участие — ​от шести месяцев до пяти лет.

Оно и понятно: у нас вон два президента одной гордой республики как минимум этим самым занимались некоторое время назад, чего уж. Летом 2016 года внесли поправки, ужесточили, но не то чтобы очень.

За экономику больше дают.

Гораздо круче статьи УК 205 и 205.1 — ​соответственно, «Террористический акт» и «Содействие террористической деятельности», там до пожизненного. Но вот давайте посмотрим на давние теракты и на то, кто какие получил сроки.

4 сентября 1999 года: взрыв жилого дома в Буйнакске. 64 человека погибли, из них 23 дети, 146 ранены. 19 марта 2001 года Верховный суд Дагестана вынес приговор: двум террористам — пожизненно, двоим — ​9 лет лишения свободы, еще двоим — ​три года. И в апреле 2002 года суд приговорил еще одного к 24 годам лишения свободы.

Взрыв на Черкизовском рынке в августе 2006 года. Погибли 14 человек. Четверо террористов получили пожизненные сроки, один получил 20 лет, один — ​13, двое получили по два года.

То есть большинство из этих граждан, обвиненных и осужденных за содействие террористической деятельности, давно на свободе. Среди нас.

Взрыв жилого дома в Москве на улице Гурьянова в сентябре 1999 года. Большинство причастных к нему были убиты, двое получили пожизненные сроки. Однако в деле был один, который получил 4 года. Это милиционер из Кисловодска, который за взятку пропустил и даже сопроводил автомобиль со взрывчаткой. Он тоже давным-давно вышел.

Или вот вернемся к человеку, с которым я познакомилась минувшим летом. Очень умный дядька. А на вид — ​настоящий шахид, вот как я их себе представляю. Прямо «Белое солнце пустыни» во всей красе. Но ведь я не специалист — ​я видела и знаменитых праведников, которые выглядят точно так же.

Назовем его Фаридом для удобства.

Фарид сидел долго, больше 10 лет, обвинение — ​соучастие в терроризме. Нет, никого не подорвал и не убил, у него обвинение в том, что вроде бы хотел взорвать газопровод, но не вышло.

Обвинение выглядит так себе, приговор тоже, но я в деле не разбиралась, экспертам не относила, поэтому руку на отсечение не дам — виноват или нет. Главное — ​без смертоубийств обошлось. Я не обязана верить или не верить Фариду, он получил срок и отсидел его полностью, и у него еще административный надзор.

И вот потому, что я немного попыталась заниматься с Фаридом, я поняла, какая же это большая проблема — ​террористы среди нас.

Да, нехорошо и незаконно называть таких людей террористами. Они же отсидели, считается, что вину искупили. А дальше что?

А дальше вот что. У него будет надзор, часто очень формальный, который скоро закончится. Он не сможет открыть счет в банке — ​во всяком случае, в более или менее приличном банке. Он не сможет устроиться на работу (на легальную работу).

В лучшем случае будет торговать на рынке или заниматься частным извозом. Он будет под негласным присмотром спецслужб, которые, быть может, будут использовать его как консультанта, но скорее нет. Если надзор формальный или уже закончился, то бывшего террориста с большой радостью возьмут к себе представители криминальных структур.

Человек, отсидев много лет, вряд ли имеет желание вернуться обратно. Но общество не оставляет ему других вариантов. Только заниматься незаконной деятельностью.

Еще раз. Прочитайте внимательно фразу: общество не оставляет бывшему террористу или участнику незаконных формирований другой деятельности, кроме незаконной и криминальной.

Силовики постараются такого человека поскорее опять посадить, чтобы глаза не мозолил. Так чаще всего и бывает.

Есть другой вариант решения проблемы, и мы его знаем: многие из тех, кто сложил оружие после последней чеченской кампании, работают теперь в правоохранительных органах Чечни. Даже маленького срока многие не отсидели. Хорошо это или плохо — ​это вопрос спорный.

Насколько это ресоциализация — ​по-моему, нинасколько. Считается, что они находятся под неким контролем, но это большой вопрос, кто кого контролирует.

Это в любом случае проблема общества. Человек выходит на улицу города. Он выходит, отсидев свой срок. И он имеет такие же права, как любой другой гражданин. Как учительница музыки или как продавец ромашек. И он хочет есть, пить, одеваться. Общество не дает ему такой возможности — ​и не факт, что оно слишком жестоко.

Но что-то же делать с ними надо. Они же выходят к нам. Я посоветовала Фариду пойти в монахи, в мечеть, куда-то туда. Но он не пошел.

Нам все равно, что случается с ними после осуждения. Как будто бы они просто исчезают. Люди любят так поступать с проблемами.

Источник: https://novayagazeta.ru/articles/2016/12/21/70968-inogda-oni-vyhodyat?print=true

Обвинение в финансировании терроризма – популярный инструмент привлечения бизнеса к уголовной ответственности (на рус. языке)

Что делать, если нас незаконно обвинили в терроризме?

Артем КРАВЧЕНКО,

адвокат уголовно-правового департамента

Специально для “Юрист и Закон”

В связи с участием Украины в «гибридной войне» с восточным соседом, а также с вынужденным проведением на территории нашего государства Антитеррористической операции, набрала обороты борьба государственного аппарата с непопулярным до этого времени явлением как терроризм.

Для достижения намеченных целей законодателем предприняты шаги к нормативному урегулированию процесса защиты государственной безопасности, в частности, усилению и оптимизации полномочий Службы безопасности Украины как органа досудебного следствия, который непосредственно осуществляет борьбу с терроризмом.

В рамках оптимизации деятельности СБУ, законодателем внесено ряд изменений в часть 3 статьи 216 УПК Украины. 

Следователи органов безопасности освобождены от обязанности осуществлять расследование некоторых экономических и должностных преступлений, которые с момента принятия нового УПК не соответствовали целям и задачам деятельности данного государственного органа, а также добавлены составы преступлений, которыми следователи уполномочены осуществлять досудебное расследование, связанные с безопасностью государства и террористической деятельностью

Вне зоны проведения АТО направление работы СБУ заострилось по направлению борьбы с финансированием терроризма, уголовная ответственность за которое предусмотрена статьей 258-5 УПК Украины.

Финансирование терроризма, в соответствии со статьей 1 Закона Украины “О борьбе с терроризмом”, может осуществляться двумя способами: путем сбора и предоставления активов с осознанием их дальнейшего использования (полностью или частично) для любых целей отдельным террористом, террористической группой или террористической организацией.

Финансовое либо материальное обеспечение фактически предусматривает предоставление материальной поддержки (путем непосредственной или косвенной передачи имущества) для совершения террористического преступления.

Для наличия состава преступления необходимо наличие фактов содействия именно террористу или террористической организации, то есть участие лица в террористической деятельности должно быть установлено в предусмотренном законодательством порядке

Однако, основное направление борьбы с финансированием терроризма, в большей части, сосредоточилось не на экономике государства, а по старой привычке, на производственных отраслях, финансовом и банковском секторах экономики, а также обычной предпринимательской деятельности.

И это не удивительно, так как в некоторых случаях мы можем наблюдать исключительно формальный характер борьбы с финансированием терроризма и применение следственными органами безопасности данных целей как оснований для так называемой «проверки в рамках уголовного производства», выбранного по тем или иным причинам (в том числе, политическим) объекта бизнеса.

Предметом такого уголовного производства, как основания для проверки, могут выступать реальные действия, имеющие признаки состава уголовного правонарушения, совершенные контрагентами, контрагентами контрагентов либо далее по цепочке взаимоотношений. В таком случае, основной задачей следователя либо прокурора является обоснование причастности субъекта к действиям третьих лиц.

Способы обоснования могут быть разными, но основной принцип сводится к тому, чтобы собрать полностью законные документы о ваших взаимоотношениях с контрагентами и скомпилировать с существующей преступной схемой по уголовному производству, представив добропорядочные хозяйственные отношения как схему финансирования терроризма, ведущую к предприятиям (организациям) так называемых ЛНР/ДНР, а также «представителям прошлого режима», которые по мнению правоохранителей могут поддерживать так называемые террористические организации

Средствами могут служить, якобы собранные материалы оперативных служб, и в некоторых случаях может быть достаточно одного рапорта сотрудника правоохранительного органа с информацией о причастности предприятия к преступной схеме.

Не трудно догадаться, чем грозят такие «формально законные» действия правоохранителей.

В первую очередь, следователь либо прокурор обращаются с ходатайством к следственному судье о применении мер обеспечения уголовного производства, самыми популярными из которых являются обыск, временный доступ к вещам и документам, а также арест имущества.

При проведении обыска изымаются все вещи материального мира – носители какой-либо информации (документация, сервера, накопители, записные книжки и т.п.) и таким образом, может полностью блокироваться деятельность предприятия либо часть бизнеса.

Необходимо заметить, что практика принятия решений следственными судьями, в частности по делам, связанным с терроризмом, характеризуется тотальным следованием позиции правоохранительных органов и в конечном итоге удовлетворением в полном объеме ходатайств следователя, прокурора

Таким образом, реальная ситуация борьбы с терроризмом на территории мирной части Украины происходит в скрытом конфликте с основоположными и главными европейскими ценностями – правами человека и гражданина.

Субъекты хозяйствования, которые намерены в полной мере реализовывать принцип свободы предпринимательской деятельности и готовы бороться и отстаивать свои права, должны также обратить внимание на возможные меры предупреждения рисков и максимально обезопасить себя от причастности к преступной деятельности в том числе, финансировании терроризма.

Эффективной мерой предупреждения таких рисков является надлежащая проверка будущего либо уже существующего контрагента, которая максимально обезопасит бизнес от подозрений в финансировании терроризма и необходимость проведения следующих действий:

1. идентификация контрагента, собственников предприятия и лиц, входящих в исполнительный орган контрагента с использованием надежных документов, данных или информации, полученных из независимых источников;

2. определение конечных бенефициарных собственников и принятие соответствующих мер для проверки их личностей таким образом, чтобы быть уверенным в том, кто является выгодоприобретателем. Для юридических лиц и организаций это должно включать определение владельца и управляющей структуры контрагента.

Напомним, что под термином «конечный бенефициарный владелец» подразумевается физическое лицо, которое независимо от формального владения имеет возможность осуществлять решающее влияние на управление или хозяйственную деятельность юридического лица непосредственно или через других лиц (зачастую, правоохранительные органы принимают во внимание информацию о бенефициарных собственниках и привязывают контрагентов предприятия к схемам финансирования терроризма);

3. выявление и, при необходимости, получение информации о реальной цели и ожидаемого характера деловых отношений контрагентов, связанных с вашими взаимоотношениями;

4. проверка контрагента на предмет наличия взаимоотношений с предприятиями, зарегистрированными на временно оккупированной территории, либо связанных с деятельностью так называемых ДНР/ЛНР;

5. принятие постоянных мер надлежащей проверки деловых отношений и наблюдения за операциями, которые осуществляются в процессе таких отношений с целью обеспечения соответствия проводимых операций.

Данный перечень проверочных мероприятий соответствуют рекомендациям FATF (Financial Action Task Force on Money Laundering) по противодействию отмыванию доходов и финансированию терроризма и распространении оружия массового уничтожения.

Для таких целей возможно использовать методы и способы сбора информации, применяемые при проведении Due Diligence (DDG), с привлечением адвокатов, аудиторов, частных детективов, а также использованием всех открытых источников информации, в том числе, единых реестров, базы данных государственных органов, интернет ресурсов.

Особого внимания заслуживает поверка перечня лиц, связанных с осуществлением террористической деятельности или относительно которых применены международные санкции (согласно данным официального сайта Государственного казначейства США), перечня лиц, на которых наложены финансовые санкции (согласно данным официального сайта Совета Европы), перечня лиц, связанных с осуществлением террористической деятельности (согласно данным официального сайта ООН (http://www.un.org/sc/committees/1267/consoltablelist.shtml и http://www.un.org/sc/committees/1988/consoltablelist.shtml, а также согласно других информационных источников: http:// www.sdfm.gov.ua/articles.php?cat_id=318&lang=uk; http://www.whitehouse.gov/; http://www.lexisnexis.com/hottopics/lnkyc/Default.asp; http://www.world-check.com/; www.lawua.info/jurdata/dir237/dk237300.htm; www.ssmsc.gov.ua:8080/9/3/1/19/; www.i.gov; www.ict.org.il; www.sapt.org; http://www.i.gov/wanted/terrorists/fugitives.htm; http://uk.wikipedia.org/; http://nak.fsb.ru/nac/ter_org.htm).

К слову, особое внимание, следует уделять к партнерам:

§  неприбыльных или благотворительных организаций (кроме благотворительных организаций, действующих под эгидой международных организаций);

§  публичных деятелей или связанных с ними лиц, в том числе и тех, которые имеют широкие властные полномочия в Украине;

§  резидентов страны, поддерживающие террористическую деятельность;

§  руководителей или учредителей общественной или религиозной организации, благотворительного фонда, иностранной некоммерческой неправительственной организации, ее филиала или представительства, действующие на территории Украины;

§  деятельность которых связана с интенсивным оборотом наличных средств;

§  проводящих операции с денежными средствами или иным имуществом исключительно через представителя, действующего по доверенности;

§  осуществляющих расчеты по операциям с использованием интернет-технологий, электронных платежных систем, систем денежных переводов или других альтернативных систем удаленного доступа, которые делают невозможным проведение в полной мере идентификации отправителя/ получателя средств);

§  которые не предоставляют субъекту дополнительных сведений, предусмотренных соответствующими внутренними документами субъекта;

§  по которым существуют сомнения в достоверности представленных ими документов или ранее предоставленных идентификационных данных.

В Украине имеет свою специфику финансово-хозяйственные отношения с контрагентами или выгодоприобретателями, которые связаны с публичными лицами либо представителями политических сил, а также связанных с лицами, наделенными значительными функциями международных организаций. В случае принятия решения о начале бизнес-отношений с такими лицами, рекомендуется применять более глубокие методы проверки, с учетом повышенного риска и относительной краткосрочности уровня надежности контрагента.

Рекомендуется сохранять в течении установленного срока все необходимые учетные документы по внутренним и международным операциям, на основании которых вы сможете оперативно принимать решения о документальном подтверждении соответствия ведения вашего бизнеса требованиям закона, путем предоставления информации на запросы, поступающий от компетентных органов. Объем этих документов должен быть достаточным для того, чтобы проследить ход отдельной операции и таким образом, в случае необходимости, предоставлять доказательства отсутствия скрываемого характера взаимоотношений и добропорядочности осуществления предпринимательской деятельности

Объемы применения определенного вида проверки должны основываться на информации о существующем риске. Если контрагент не согласен содействовать в выполнении необходимых требований, рекомендуется отказаться от начала деловых отношений или совершения сделок.

Эти требования должны своевременно применяться ко всем новым клиентам, а также к существующим клиентам, исходя из важности и риска.

Учитывая авторитарный характер взаимоотношений правоохранительных органов с субъектами хозяйствования, использование методов минимизации рисков в подозрении в финансировании терроризма даже при условии добропорядочного ведения бизнеса не гарантирует полной безопасности от необоснованного обвинения в финансировании терроризма.

P.S. Материал также доступен в PDF-версии.

by

Источник: http://averlex.com.ua/blog/obvinenie-v-finansirovanii-terrorizma-popylyarnii-instryment-privlecheniya-biznesa-k-ygolovnoi-otvetstvennosti

Урны, подоконники, репосты: обвинения в терроризме не всегда сопряжены с насилием | ОВД-Инфо

Что делать, если нас незаконно обвинили в терроризме?

— Можно какую-нибудь урну поджечь, стену, окно, подоконник, дверь, и за это реально уехать на 10–20 лет, — комментировал художник Петр Павленский свое требование судить его за терроризм после акции с поджогом двери офиса ФСБ.

ФСБ тогда не поддалось на троллинг Павленского, и вскоре акционист вышел на свободу, но многим везет гораздо меньше.

Одна из основных проблем подобных дел против инакомыслящих — неочевидная разница между статьями УК, описывающими пропаганду экстремистских идей и оправдание терроризма.

Также не всегда понятно, по какому признаку одни объединения признают экстремистскими, а другие — террористическими. За экстремистские преступления сейчас тоже наказывают жестко, но за террористические в среднем дают все же существенно больше.

— Это очень зыбко, — говорит директор Информационно-аналитического центра «Сова» Александр Верховский о том, в чем различие между экстремизмом и терроризмом с точки зрения правоохранителей. — Определения в двух соответствующих законах не помогают.

Можно сказать, что использование огнестрела и взрывчатки приближает инцидент к террористическому. Но были же случаи, когда только поджог, причем весьма невинный, квалифицировался как терроризм.

И были случаи стрельбы или взрывов, которые шли как преступления ненависти, но не теракты.

Федеральный закон о противодействии терроризму появился в 2006 году. В нем терроризм определяется как «идеология насилия» и «воздействие на принятие решения» органами власти или международными организациями. Террористические действия должны быть связаны с устрашением населения и «иными формами противоправных насильственных действий».

Но есть и закон 2002 года «О противодействии экстремистской деятельности»: определение экстремизма в нем очень широкое. Оно включает в себя в том числе «осуществление террористической деятельности либо публичное оправдание терроризма».

Как пояснил ОВД-Инфо Александр Верховский, то, что терроризм — экстремистское преступление, на судебной и следственной практике не отражается.

За 2018 год число включенных в »перечень экстремистов и террористов» впервые превысило 7500 человек. В список входят подследственные, осужденные и люди с непогашенной судимостью. За год в него добавилось 817 «террористов», тогда как новых «экстремистов» оказалось всего на 34 больше.

Это посчитал программист из Геленджика Иван Шукшин: он создал программу, анализирующую список Росфинмониторинга. С сентября 2018 года число «экстремистов» в этом списке сокращается: в этот момент апогея достигли скандалы вокруг абсурдных уголовных «дел за репосты».

Старых «экстремистов» постепенно исключают, а новых практически не добавляют.

По данным базы Politpressing.org, поддерживаемой ОВД-Инфо — в ней собирается информация об уголовных делах, которые правозащитники считают политически мотивированными, — террористические статьи с годами используются чаще.

С 2011 по 2014 ежегодно появлялось от 1 до 8 новых уголовных дел такого типа. С 2015 по 2018 ежегодно заводили от 10 до 17 подобных дел. Всего в Politpressing.

org собрана информация о 250 человек, подвергшихся преследованиям по «террористическим» статьям.

Выявление экстремистских организаций и отслеживание экстремистских высказываний заменяется раскрытием террористических организаций и задержаниями за оправдание терроризма. Оперативники и следователи ФСБ заменяют сотрудников МВД в деле борьбы с инакомыслящими.

Понимание

— Понимание терроризма российскими властями в последние 20 лет все расширялось и расширялось.

Для квалификации деяния как теракта главное, чтобы была цель: повлиять на органы власти, заставить их принять решение или дестабилизировать их работу, устрашить население. В первой версии УК от 1996 года только это и называлось терроризмом.

Но уже в 2002 году появился термин «преступление террористического характера», — говорит Дарья Костромина, сотрудница Программы поддержки политзаключенных Правозащитного центра «Мемориал».

К преступлениям террористического характера отнесли захват заложника, убийство общественного или государственного деятеля, нападение на лиц или учреждения, пользующиеся международной защитой. А также — угон воздушного судна, организация и участие в незаконном вооруженном формировании.

— Но это были цветочки. С 2006 года «террористической деятельностью» стал считаться еще и насильственный захват власти, и вооруженный мятеж. Хотя, казалось бы, эти деяния — вотчина экстремизма, — добавляет Костромина.

— Лет десять назад все вышеперечисленное было заложено в УК и почти не проявлялось на практике. Сейчас эта бомба замедленного действия начинает взрываться.

Новые статьи, например о террористическом сообществе или о недонесении [о террористической деятельности], принимались уже с учетом расширенного понимания терроризма. На всякий случай туда еще напихали незаконное обращение с ядерными материалами.

Уникальность российского подхода к определению терроризма в том, что самое главное — это угроза потери политической стабильности, а не акт насилия, повлекший гибель людей, считает Андрей Солдатов, редактор портала о спецслужбах «Агентура.ру».

— Для Кремля и лично Путина понимание терроризма выросло из войны в Чечне, из Буденновска — когда, как Путину казалось, был потерян контроль, руководство страны поддалось требованиям террористов, — добавляет он.

По данным, которые озвучил директор ФСБ России Александр Бортников, за 2018 год «нейтрализовали» почти тысячу человек, связанных с терроризмом. О многих из этих случаях неизвестно практически ничего.

— Понятие «терроризм» может трактоваться как угодно. Публикации Бориса Стомахина расцениваются как призыв к совершению террористических актов. Андрея Бубеева при этом осудили как экстремиста за то, что он перепостил текст Стомахина.

В деле [саратовского сторонника Вячеслава Мальцева] Сергея Рыжова подготовка теракта заключалась в том, что ему в квартиру при задержании подбросили тротиловую шашку и бутылки с зажигательной смесью, — рассказывает адвокат Светлана Сидоркина о делах, которые она вела.

Вскоре в Москве должен начаться суд над одной из групп сторонников видеоблогера Вячеслава Мальцева. В деле Юрия Корного, Андрея Кепти и Андрея Толкачева следствие признало подготовкой теракта приготовление к поджогу сена и театральных декораций на Манежной площади.

— В деле «группы Олега Сенцова» абсолютно не была доказана мотивация, которая должна быть доказана в случае теракта: желание повлиять на решение органов власти, — говорит адвокат Илья Новиков. — Если памятник Ленину хотят взорвать, чтобы выразить протест, это не значит, что это делают, чтобы повлиять на решения органов власти.

Почему поджоги, не приведшие даже к имущественному ущербу, были квалифицированы как теракты, адвокат затрудняется объяснить.

— Моего подзащитного Алексея Чирния осуждали за эти поджоги, Сенцова к этому вообще привлекли искусственно.

Даже в случае Чирния сказать, что он поджигал подоконники, в одном случае украинской «Партии регионов», в другом — общественной организации, чтобы повлиять на решения российских органов власти, по-моему, совершенно невозможно.

Отдельная изюминка: «Партия регионов» в Крыму в полном составе перешла в «Единую Россию». Несмотря на то, что это разные юрлица, «Единая Россия» на процессе фигурировала как потерпевшая сторона, — добавляет он.

Структуры

В России признаны террористическими 30 организаций, 25 — из них различные мусульманские структуры.

Наибольшие вопросы у правозащитников вызывает признание террористической организацией исламистской партии «Хизб ут-Тахрир».

Ее последователи не замечены в насильственных действиях, но большое количество людей осуждены на сроки в том числе более десяти лет лишения свободы лишь за членство в ней.

«Хизб ут-Тахрир» запретили в 2003 году решением Верховного суда, первом в своем роде. Тогда террористическими признали сразу 15 исламских движений — от «Аль-Каиды» до практически неизвестных в России.

Немусульманские организации, запрещенные как террористические, — это «Аум Синрике», Автономная боевая террористическая организация, Народное ополчение Минина и Пожарского, крымское подразделение «Правого сектора», анархистское объединение «Сеть».

Об «Аум Синрике» ОВД-Инфо подробно рассказывал в прошлом году. Ни о какой насильственной деятельности с ее стороны в России, Японии или где-то еще в нынешнее время неизвестно.

Автономная боевая террористическая организация (АБТО) — две группы молодых людей, объединенных в общую структуру усилиями следователей. Одна группа — сторонники «Другой России», которые неудачно попытались поджечь окружное отделение ФСБ в Москве. Другая — молодые националисты, совершившие несколько поджогов имущества «неславян». Поджоги обошлись без жертв.

Сейчас осужденные по делу АБТО досиживают сроки, никакой деятельности от имени АБТО никто не ведет.

При этом гораздо более серьезные группировки нацистов власти никогда не признавали террористическими — Боевую организацию русских националистов (БОРН), Боевую террористическую организацию, подразделение «Север» Национал-социалистического общества.

Хотя во всех этих делах есть огнестрельное оружие и/или взрывчатка и серии жестоких убийств, целью которых было посеять страх среди мигрантов или политических оппонентов нацистов. В делах также фигурировали тексты, в которых насилие пропагандировалось именно как способ влияния на власть.

Еще одна запрещенная террористическая организация — Народное ополчение Минина и Пожарского во главе с 70-летним полковником Владимиром Квачковым.

Недавно Квачков вышел на свободу, он находился за решеткой с конца декабря 2010 года.

Участники квачковского «ополчения» — люди, настроенные радикально, но внятные доказательства того, что они всерьез пытались устроить вооруженный мятеж, так и не были озвучены.

Вызывает сомнения, что в Крыму в какой-либо период вообще существовал филиал «Правого сектора» — по крайней мере, сама организация Дмитро Яроша опровергала его наличие. Это решение о запрете — очевидный отголосок дела Сенцова. При этом «Правый сектор» в целом запрещен в России как экстремистская организация, а не террористическая.

Фигуранты дела «Сети» неоднократно заявляли о пытках, и следы пыток были зафиксированы. Ни о каких конкретных насильственных преступлениях, которые планировали фигуранты дела, на данный момент неизвестно.

— Когда сажали ребят из АБТО, я подумал: «На правых (их показывали обществу как правых, хотя они были сложнее, конечно) обкатывают новые способы фабрикации уголовных дел». Когда такое же дело возбудили против [Александра] Кольченко, Сенцова и других, я не удивился, — рассказывает журналист Павел Никулин, подробно освещавший дело АБТО.

— Когда ко мне пришли с обыском из-за Калуги (Никулин писал о жителе этого города, уехавшем в Сирию — ОВД-Инфо), я думал, что меня посадят. Потом я понял, что они — менты, следователи, фсбшники — просто хотят запретить журналистам писать на эти темы. Вот [журналистка Светлана] Прокопьева вообще стала обвиняемой, — говорит Никулин.

Источник: https://ovdinfo.org/articles/2019/05/20/urny-podokonniki-reposty-obvineniya-v-terrorizme-ne-vsegda-sopryazheny-s

Как в РФ пытаются обвинить в терроризме крымского правозащитника

Что делать, если нас незаконно обвинили в терроризме?

Преследования правозащитников в аннексированном Россией Крыму продолжаются. Эмир-Усеин Куку уже год находится под стражей. Власти РФ обвиняют крымского правозащитника в терроризме.

Допросы, обыски, задержания и аресты в аннексированном Россией Крыму не прекращаются и на этот раз коснулись группы адвокатов, которые занимаются защитой тех, кого власти РФ обвиняют в террористической деятельности.

В конце января в Симферополе был допрошен и переведен в статус свидетеля адвокат Николай Полозов, а в Бахчисарае приговорили к 10 суткам административного ареста адвоката Эмиля Курбединова, обвинив его в пропаганде экстремизма.

 Преследованию подвергаются и крымские правозащитники.

Дело правозащитника

Уже год находится под стражей в СИЗО Симферополя крымский правозащитник Эмир-Усеин Куку. Его обвиняют в терроризме и причастности к исламской организации “Хизб ут-Тахрир”, которая в России признана террористической и запрещена. Несмотря на то, что следствие еще идет, а вина не доказана, Куку внесен в российский список действующих террористов и экстремистов.

Эмир-Усеин Куку возглавляет Крымскую контактную группу по правам человека в Ялте и входит в Крымскую правозащитную группу.

С момента аннексии Крыма Россией Куку занимался мониторингом нарушений прав человека, а также оказывал правовую помощь политически преследуемым группам, в особенности мусульманским объединениям, которые подверглись дискриминации. Весной 2015 года в его доме прошел первый обыск ФСБ, а через год Куку был арестован.

Кухонные разговоры” и обвинения 

По словам жены правозащитника, Мерьем Куку, их семья стала ощущать давление еще в 2014 году, сразу после волны массовых исчезновений крымских татар в Крыму. И к ней, и к ее мужу наведывался оперативный сотрудник ФСБ, который, по словам самого Куку, предлагал ему стать информатором ФСБ.

В апреле 2015 года Куку был жестоко избит при задержании сотрудниками ФСБ и доставлен на допрос, затем в его доме провели обыск и изъяли оргтехнику.

Через три месяца Следственный комитет РФ в Ялте сообщил Куку, что против него возбуждено уголовное дело по факту нападения на сотрудников ФСБ.

Еще через несколько месяцев Следственный комитет уведомил Куку, что против него открыто еще одно уголовное дело, теперь уже по обвинению в размещении экстремистских материалов в социальных сетях.

11 февраля 2016 года в дом Куку, выломав двери, ворвались сотрудники ФСБ с обыском. В тот же день Эмир-Усеин Куку был арестован. Его обвинили в том, что он является членом запрещенной в России организации “Хизб ут-Тахрир”.

Сам правозащитник отрицает свою причастность к этой исламистской организации. По словам адвокатов Куку, единственным серьезным доказательством его вины может стать видеозапись “кухонного розговора”.

Как рассказал DW адвокат Александр Попков, на видео якобы происходит разговор на кухне Эмир-Усеина Куку с другими фигурантами этого дела.

“На данной стадии у нас пока нет возможности ознакомиться со всеми доказательствами следствия. У нас есть только справка-меморандум сотрудника ФСБ, в которой описывается видео данной беседы. Дескать, подозреваемые обсуждали разные темы.

Из чего следователь сделал вывод, что речь идет не об обучении исламским постулатам, а каким-то запрещенным террористическим вещам. Это единственное доказательство, которое предъявило следствие”, – комментирует DW адвокат.

Своему защитнику Куку сообщил, что в том разговоре шла речь о сложившейся политической ситуации в Крыму и его отношении к ней.

Следствие и принудительная психиатрия

Отсутствие доступа к видеозаписи или его транскрипту значительно усложняет работу адвокатов по защите Куку. “Сейчас продолжается предварительное следствие, которое длится уже год, – поясняет Попков. – После того, как Эмир-Усеину Куку предъявили обвинение в подготовке к захвату власти, следствие может затянуться”.

На сегодняшний день судебный процесс в деле Эмир-Усеина Куку еще не начался, а сам он содержится в СИЗО Симферополя. На досудебных слушаниях подозреваемый выступает только по видеосвязи, качество которой, по словам адвокатов, не позволяет Куку полноценно следить за происходящим в зале суда.

Доступ в СИЗО, где содержится Куку, у его жены и детей также ограничен. “В свиданиях нам отказано. Здоровье моего мужа заметно ухудшилось. У него болят зубы и коленный сустав, который был травмирован при задержании. В психиатрической лечебнице у него случился приступ. Это были печеночные колики или камень в желчном пузыре”, – сказала DW жена правозащитника.

Мерьем Куку рассказала также, что уже после ареста ее мужа, в школу к их старшему сыну приходил оперативный сотрудник ФСБ и расспрашивал об отце. Мужчина сказал ребенку, что его “отец сделал что-то плохое и будет гнить в тюрьме 10-12 лет”.

Об этом случае напуганный 9-летний Бекир рассказал матери. Мерьем Куку заявила о случившемся в полицию, но никаких мер предпринято не было. Через полгода с женщиной связалась инспектор полиции по делам несовершеннолетних с выяснениями обстоятельств, почему Куку не смог должным образом защитить своего сына.

“Это очень тревожная ситуация, ведь даже наши дети подвергаются прессингу. Инспектор полиции несколько раз пыталась побеседовать с детьми. Учительница предоставила ей характеристики на детей и на нас, родителей. Инспектор сказала, что передаст дело в прокуратуру. У меня большие опасения, ведь абсурду их обвинений нет границ”, – комментирует Мерьем Куку.

В декабре 2016 года Куку был помещен в психиатрическую больницу Симферополя для проведения принудительной экспертизы. Там он некоторое время содержался в одиночном изоляторе. Принудительное содержание под стражей, согласно решению суда, было продлено до 8 февраля 2017 года.

Amnesty International: немедленно освободить

В поддержку Эмир-Усеина Куку выступила международная правозащитная организация Amnesty International, а также ряд других правозащитных объединений. Amnesty Interntional осуждает заключение Куку и считает все обвинения против него безосновательными.

“Куку преследуют за его правозащитную деятельность и правомерное выражение собственных взглядов. Все уголовные обвинения против него должны быть немедленно сняты, а его самого безусловно следует немедленно освободить”, – говорится в отчете организации.

DW

Источник: https://www.lrt.lt/ru/novosti/17/161875/kak-v-rf-pytaiutsia-obvinit-v-terrorizme-krymskogo-pravozashchitnika

Криминальный мир
Добавить комментарий