Что делать, если меня хотят привлечь за изнасилование, которое я не совершал?

Изнасилованная на глазах ребенка: Он угрожал, что вместо меня возьмет сына

Что делать, если меня хотят привлечь за изнасилование, которое я не совершал?

Жертва насильника, которого общественность прозвала “иссык-кульским маньяком”, рассказала о творящемся правовом и судебном беспределе по делу. Она не может добиться для насильника адекватного наказания.

Напомним, изнасилование произошло летом 28 июля 2016 года в окрестностях Балыкчы. Таксист вытащил женщину из машины, избил и изнасиловал на глазах у ее пятилетнего сына.

Преступление вызвало широкий общественный резонанс. Очень скоро был задержан 30-летний житель Балыкчы, который сознался в преступлении и до окончания следствия находился в ИВС. После задержания отец и брат предполагаемого насильника предложили потерпевшей 20 тыс. сомов, но получили жесткий отказ.

Судья Тонского районного суда приговорил насильника к трем годам лишения свободы вместо положенных 15-20 лет. Кыргызстанцы создали петицию с требованием его проверить.

Общественность подозревает его в получении взятки по делу об изнасиловании женщины балыкчинским таксистом.

Прокуратура Иссык-Кульской области посчитала приговор насильнику-таксисту, вынесенный Тонским районным судом, мягким и решила оспорить его.

Пострадавшая рассказала всю историю заново, несмотря на то что вспоминать произошедшее больно и страшно.

Сына заперли в машине

Как я попала в Балыкчы? Я поехала на свадьбу, которую праздновали два дня. Потом я решила съездить к другой подруге, вышла на перекресток, взяла с собой 5-летнего сына, поймала такси, назвала адрес.

Таксист нас повез, но остановился около магазина, вышел, сказал, что сейчас купит сигареты. Он купил сигареты себе и чипсы с соком ребенку, сказал, что угощает. Мы поехали дальше. Я спросила: “Вроде нам недалеко, почему мы так долго едем?”

Он ответил, что делают дороги, сейчас, мол, объедем. Мы едем дальше, отъезжаем от жилых домов, я начала переживать: “Куда вы нас везете?” Он изменил поведение, стал агрессивным, приказал мне закрыть рот и поехал в горы. Я уже поняла, что здесь что-то не так. Стала просить, чтобы он остановил машину.

Он грубо обзывал меня. Когда мы приехали в горы, таксист стал меня оскорблять по-всякому, ударил, ребенка закрыл в машине, меня оттащил, сын сидел в машине, он его закрыл, ребенок орал там как бешеный, хотел вылезти.

Таксист несколько раз меня ударил по лицу, изнасиловал, потом открыл машину, ребенка за руку выдернул на улицу, был сильный дождь. И уехал, а я осталась с сыном в горах.

Я шла только ради ребенка

Не знала, куда идти. Шли до ближайших домов около трех часов. Ребенок у меня плакал, кричал, я, естественно, после насильственных действий тоже плакала, сил не было, только ради ребенка вставала и шла.

Дошла до первых жилых домов, смотрю, там мужчина, я у него попросила телефон, позвонила мужу. Он приехал на такси, увидел, в каком я состоянии, к тому же я вся в глине была, синяк под глазом, ногти поломаны, ребенок весь измученный, столько часов мы шли.

Когда меня привезли назад, там были все родственники, все меня видели, очень много людей. Мы сразу, не переодеваясь, поехали в милицию писать заявление. Я все, что запомнила, описала, во что насильник был одет, что он азиатской национальности.

Он угрожал, что изнасилует сына

Я запомнила первую цифру номера машины, и его на удивление быстро нашли. Через полтора часа таксиста привезли, сделали опознание, он был уже совершенно в другой одежде, успел переодеться. Следователь сказал, что был сделан обыск у насильника дома и нашли вещи уже постиранные, висели те вещи, которые я описала.

В горах он меня все время пугал, говорил, мол, если пойдешь писать заявление, то ничего не получится. Утверждал, что он мент. Когда его привезли в милицию и начали допрашивать, он и там сказал: “Я ее запугал, думал, что она не пойдет писать заявление”.

В горах он сказал мне, что если я ему сейчас не дам, то он изнасилует моего ребенка в задний проход. После этого я страшно за сына перепугалась. Я думала, что если я с ним буду сейчас драться, сильно сопротивляться, он меня ударит, я сознание потеряю, и он будет с моим ребенком делать все, что захочет. Только о ребенке думала в этот момент.

Все это я тоже рассказывала сотрудникам милиции. Когда насильника поймали, сделали опознание, сидели три человека, я зашла, сразу на него показала, он уже сидел беленький, чистенький, переодетый. Когда я была на опознании машины, она уже тоже была идеально чистая. Хотя ребенок там чипсы рассыпал, которые он купил. Таксист помылся, переоделся, машину помыл и спокойно выехал опять работать.

Трусики мои, вещи – все опечатали, собрали вещдоки. Меня спрашивала какая-то женщина, пойду ли я до конца, и предупредила, что они будут очень большие деньги предлагать. Мол, это не первый случай у него, и он всегда откупался. Но я ответила, что до конца пойду.

И действительно, на следующий день приезжают его родственники. Я не в состоянии была ходить, лежала. Сестренка вышла и рассказала, что его мать заявила: “Пусть берет деньги, потому что я его все равно из зала суда заберу”.

Мы ответили, что его посадим, потому что не все делается за деньги. И они уехали.

Уговаривали взять деньги и молчать

На следующий день приехали уже его отец, братья, стали нас уговаривать взять деньги. Мы все равно отказались. Потом я уехала в Бишкек.

Отсюда ездила в Балыкчы, сдавала кровь, слюну, несколько раз ездила анализы сдавать. А это три часа езды. Потом в Тонский район, уже на суды, пришлось много ездить. В первый раз я приехала на суд, взяла пятерых свидетелей, которые видели меня после изнасилования, у меня ушло около пяти тысяч сомов на дорогу только туда.

На первый суд не пришел его адвокат. То есть четыре часа туда, четыре часа обратно просто так потрачены. Дорога, естественно, за мой счет. Я должна была найти деньги, свидетели должны были все отпроситься с работы, это не просто туда приехать, туда и обратно.

Я приезжала на суд, на меня смотрели удивленно, мол, что ты приехала сюда. Приезжал сотрудник милиции, который насильника задерживал, говорил: “Возьми деньги, потому что сейчас они их раздадут судье, прокурору, следователю”.

Кстати, следователя по делу поменяли еще во время следствия, объяснили тем, что он молодой. Я говорю: “Но кто-то же назначил его на эту должность?” Сделали, что хотели, при осмотре машины нашли у таксиста милицейскую мигалку, потом ничего этого в деле уже не было, ничего не описывается.

Спокойно сидел и курил

На судмедэкспертизу, когда я ездила, то встретила обидчика на аллейке, без наручников, с сигаретой в руках: его тоже привезли на судмедэкспертизу, но без наручников.

С новым следователем и адвокатом они, как друзья, сидели, курили. Когда его увидела, меня всю начало трясти, я была с подругой, говорю ей, что это он.

Она отвечает, что этого не может быть, мол, как это, преступник будет сидеть, курить.

Еще один суд был… Приехали мы, опоздали на 5 минут. Нам на 15.00 было назначено. Прокурор с судьей выходят из зала суда и уходят, их не было около часа. Ушли обедать. Я сперва понять не могла, зачем они тянут.

А там в здании шел ремонт, везде свет есть, а в зале суда света нет. Потом судебный процесс только начался, его прекращают только из-за того, что становится темно и судья ничего не видит.

А судье лет 70 с чем-то, на первый суд его под ручки привели, посадили и так же увели.

“Подумаешь, потыкал”

Однажды женщина, к которой я приезжала в Балыкчы, рассказала, что к ней обращался прокурор и сказал: “Подумаешь (как выразиться, я даже не знаю)… Подумаешь, в дырочку одну потыкал, вторую потыкал. Что, теперь пацану жизнь ломать?”

Суды постоянно откладывались, то судья болеет, то адвокат, то еще что-то, то есть тянули, тянули, и в конце концов, когда озвучили приговор, я вообще чуть не упала в обморок. Мы просили 15 лет, а дали всего три года. Я так и сказала: “Курицу сейчас укради, тебе дадут больше”.

Все процессы проходили на кыргызском языке, мне посадили переводчика, который мне ничего не переводил, что-то там пытался на бумажке писать, и все. Не успевал мне ничего перевести, то есть я сидела там и ничего не понимала, что происходит.

“Я ее не захотел”

На суде таксист сказал, что вообще меня не трогал. Будто я разделась и легла, он меня не захотел, а я, мол, стала кричать, в машину кидать камнями, бить своего ребенка, поэтому он нас там бросил, сел и уехал.

Из всех свидетелей опросили только двоих. Копию приговора нам не давали. Обещали выслать по электронной почте, и тишина.

Меня такой приговор совершенно не устраивает. Он просто выйдет и то же самое будет делать. Так он же и на детей засматривается, не просто же так он сказал, что моего ребенка изнасилует. Это значит, психика у человека совершенно ненормальная, таких людей надо сажать, чтобы они хоть какую-нибудь ответственность несли… Подсудимый просто улыбался на суде, он знал, что его выпустят, и все.

Сын до сих пор боится таксистов

Сын до сих пор в себя прийти не может. Когда мы ездили на другом такси, он спрашивал: “Мама, а дядя хороший?” Теперь он на такси боится ездить.

Самое обидное, что я столько нервов, столько денег, столько времени потратила, надеясь, что насильника все-таки посажу, что он понесет наказание, а получилось, что ему сейчас три года дали, и сколько он отсидит, неизвестно, да и будет ли сидеть вообще.

На сегодняшний день я хочу, чтобы провели доследование, чтобы разобрались в этом деле: всех свидетелей допросили, чтобы всех, кто взятки брал, наказали, чтобы такого больше не было. Если человек совершил преступление, пусть он за это адекватную ответственность и несет.

***

Блогер Кайрат Бекмамбетов с уверенностью заявляет, что таксист-насильник – рецидивист. “В анонимной беседе со следователями последние признавались, что это не первый случай, когда он привлекался по подобной статье. Прошлые уголовные дела вовремя закрывались из-за “примирения” сторон. Таксист всегда откупался деньгами”, – написал он.

Источник: //kaktus.media/doc/350719_iznasilovannaia_na_glazah_rebenka:_on_ygrojal_chto_vmesto_menia_vozmet_syna.html

Правообладатель иллюстрации HANNAH PRICE

Ханну Прайс изнасиловали, когда она была студенткой. Тогда она не нашла в себе сил заявить об этом. С тех пор она обнаружила, что далеко не одна – сексуальные нападения происходят в кампусах гораздо чаще, чем показывают цифры официальной статистики.

Я не помню, чтобы в школе мне объясняли, что означает согласие на секс – разве что говорили, что “нет – значит нет”. Зато хорошо помню, как мне говорили не ходить домой пешком в одиночку, иначе незнакомец может изнасиловать меня в темном переулке. Вот только по-настоящему изнасиловали меня совсем не на улице, а в моем собственном доме, и в тот вечер меня как раз провожали домой.

Это была первая вечеринка того учебного года в Университете Бристоля. Мы любили это время в начале семестра: лекции еще по-настоящему не начались, сдавать работы еще не скоро. Я провела веселый вечер, пила, смеялась и танцевала, пока не решила, что пора идти спать.

Когда я уходила из клуба, один парень сказал, что живет рядом, и предложил проводить меня домой.

Я всегда старалась избежать ночных возвращений домой в одиночестве, так что с радостью согласилась. Мы познакомились всего несколько недель назад, так что по дороге просто болтали о сегодняшней вечеринке и о том, что нас ждет в этом семестре. Когда мы оказались на крыльце моего дома, он вежливо попросил разрешения зайти на минутку – он просил воды, так как чувствовал себя не очень хорошо.

Может быть, в этот момент в моей голове должен был прозвучать сигнал тревоги, но даже когда я наливала ему воду на кухне, я не чувствовала, будто что-то не так. Он перестал притворяться, только когда допил воду.

Здесь и прозвучало мое первое “нет” – после его требования пойти ко мне в спальню.

До сих пор поражаюсь, как быстро может улетучиться напускной шарм и на его месте возникнуть агрессия.

Я выпивала в тот вечер. Я пустила его в дом. Я не пыталась отбиваться – страх оказался сильнее. Значит, я сама виновата, так ведь?

Несмотря на мой отказ идти в спальню и мои попытки заставить его уйти, он не оставал: “Почему ты позволила мне войти, если не хотела, чтобы между нами что-то произошло?”

Я все повторяла, что мне ничего такого не хочется, а он становился все более напористым.

“Ее насиловали, пока она рожала”: кошмар лондонского рабства

Я уже не помню, сколько раз повторила “нет”. И вдруг осознала, что в моем доме находится человек физически сильнее меня, который отказывается уходить, пока не возьмет желаемое. Он так решительно схватил меня за руку, что стало очевидно: он с самого начала не собирался просто проводить меня до дома.

Очень странное чувство – я находилась в собственной гостиной, парализованная страхом. Тогда я осознала, что простого “нет” недостаточно.

Он снял с меня колготки. Когда он закончил, то наконец ушел.

На следующий день я заперлась в своей комнате, выйдя оттуда только лишь для того, чтобы смыть в душе напоминания о вчерашней ночи. Я лежала, не в силах совладать с нахлынувшим отвращением и чувством вины.

Я так никуда и не сообщила о произошедшем. А кто бы мне поверил? Я выпивала в тот вечер. Я пустила его в дом. Я не пыталась отбиваться – страх оказался сильнее. Значит, я сама виновата, так ведь? То, что случилось, не подходило ни под один известный мне сценарий: не было ни темного переулка, ни незнакомца.

Я знала, что мне придется снова увидеть его.

Я тогда активно общалась с другими студентами – и по учебе, и просто ради новых знакомств, так что даже в таком большом университете, как мой, было нетрудно наткнуться на кого-нибудь знакомого.

А он был харизматичным на публике, пользовался популярностью, так что мне легче было просто подавить неприятные воспоминания, нежели признать, что случилось.

Правообладатель иллюстрации HANNAH PRICE Image caption Ханна Прайс на вручении диплома

Тогда я только начала жить отдельно от родителей. Мне казалось, что ни с кем в моем окружении я не могу поделиться этой историей. Я опасалась, что случившееся со мной было не настолько серьезно, чтобы мне кто-нибудь поверил или отнесся к моему рассказу с пониманием.

Политика моего вуза состояла в том, что в случае каких-либо правонарушений администрация воздерживалась от принятия любых мер до тех пор, пока об инциденте не будет проинформирована полиция. Но я относилась к полиции настороженно.

Годом ранее я написала заявление в полицию по поводу другого студента, который напал на меня в ночном клубе. Были свидетели, было видео с камеры наблюдения – и все равно это был для меня огромный стресс.

Некоторые друзья после этого от меня отвернулись. Каждый день я нервничала, что снова случайно встречу этого студента. Все это очень плохо сказалось на моем физическом и психическом здоровье. А теперь умножьте эти переживания на сто, и вы поймете, что я испытывала лишь от одной мысли о том, через что мне придется пройти, если я заявлю в полицию об изнасиловании.

Расследование сексуального преступления может занять кучу времени. Как следствие и суд повлияли бы на мою учебу?

И буду ли я в безопасности все это время? Ведь вероятность встретить этого человека в кампусе совсем не уменьшалась. К этому добавлялось унижение, которое я бы чувствовала, заяви я о преступлении публично. Еще я боялась, что наши общие друзья не поверят мне да еще и обвинят в том, что я пытаюсь сломать человеку жизнь.

Так что я никому не рассказала, постоянно встречала его и заставляла себя притворяться, что ничего не было. И все-таки я регулярно натыкалась на напоминания о той ночи – иногда он стоял слишком близко ко мне или присылал мне сообщения по ночам.

С той ночи прошло больше трех лет. И только этим летом, когда я получила диплом и уехала из кампуса, я смогла признаться себе: да, меня изнасиловали.

Люди не всегда обращают внимание на сексуальные нападения и домогательства, когда они происходят – потому что кажется, будто это обычное дело.

И я не одна такая. Поразительно, как много похожих случаев произошло с другими девушками.

Как будущий журналист я долго искала способ рассказать о сексуальных преступлениях и домогательствах в кампусах, но, подобно и мне самой, другие тоже не особо стремятся говорить об этом публично.

Однажды я прочла материал о двух невероятно смелых девушках из Индии, тоже переживших насилие: с помощью соцсетей они рассказали о произошедшем, при этом сохраняя анонимность.

И в этот момент Snapchat показался мне идеальной возможностью высказаться: это современная платформа, которую хорошо знают миллениалы. Приложение позволяет изменять внешность и голос до той степени, которая комфортна тебе самой, при этом сохраняя все твои эмоции и силу рассказа.

Правообладатель иллюстрации HANNAH PRICE Image caption Snapchat позволяет изменять внешность и голос, при этом сохраняя все твои эмоции и силу рассказа

Вот так я и начала свою кампанию, которую назвала “Бунт против сексуальных нападений”, чтобы высветить подлинный размах и серьезность преступлений на сексуальной почве и домогательств, с которыми сталкиваются студентки в университетах Британии, а также призвать к реформам, необходимым для решения проблемы.

С тех пор я услышала огромное количество историй о сексуальных преступлениях, которые рассказали смелые студентки – и каждая история была такой впечатляющей, что ее невозможно было выдумать. И даже за фильтрами Snapchat можно увидеть, какой долгосрочный эффект те события оказывают на жертв.

Отчасти проблема заключается в том, что люди не всегда обращают внимание на сексуальные нападения и домогательства, когда они происходят – потому что кажется, будто это обычное дело.

С подросткового возраста на автобусных остановках мне доводилось слышать от мужчин вдвое старше меня, что они хотели бы сделать со мной и моими подругами. Прохожие даже головы не поворачивали, так что скоро и я перестала обращать внимание – мне казалось, что это нормально.

Меня оглядывали с головы до пят как кусок мяса, я выходила из вагонов метро и баров потому, что мне было неуютно под этими взглядами, и мне говорили, что я этого заслуживаю – а не надо было так одеваться.

Однажды среди бела дня, когда я шла в библиотеку, меня схватили и облапали прямо на улице. На втором курсе, когда кто-то схватил меня сзади в клубе и я сказала, что вообще-то это это преступление, надо мной посмеялись – а в другой раз ударили по лицу.

Я слушала истории женщин, которые как почти о чем-то обыденном рассказывали, как просыпались среди ночи от того, что кто-то занимался с ними сексом, пока они были в бесчувственном состоянии – и полагали, что они сами в этом виноваты, потому что пришли к этому парню домой или слишком много выпили.

И чем больше студенток я выслушиваю, тем чаще слышу истории, похожие друг на друга: они страдают молча, виня прежде всего самих себя, их студенческие годы отравлены, а университет не оказывает почти никакой поддержки.

При этом сами вузы регистрируют очень низкий уровень сексуальных преступлений среди студентов. Вот почему вместе со студенческим интернет-коммьюнити The Student Room, мы решили провести первое за десять лет общенациональное исследование о сексуальном насилии.

Исследование показало, что проблема очень распространенная:

  • В опросе приняли участие 4500 студенток из 153 высших учебных заведений Британии – как правило, они сообщали о домогательствах или преступлениях на сексуальной почве
  • 10% из них сообщили о произошедшем с ними в полицию или администрацию университета
  • 6% рассказали администрации университета о сексуальном насилии
  • Из числа сообщивших администрации вуза о насилии лишь для 2% этот рассказ дался без труда
  • 31% студенток ощущали, что их склоняли к тем или иным сексуальным действиям

От этих данных легко отмахнуться, назвав нерепрезентативными, поскольку участники опроса вызывались по собственной инициативе. Но за этими цифрами стоят реальные люди со своими подлинными историями.

Участникам опроса была предоставлена опция дать развернутые ответы, и тысячи из них проявили смелость, рассказав свои истории во всех подробностях. Это душераздирающие истории. Однако самый красноречивый результат исследования в том, как мало жертв были удовлеторвены оказанной поддержкой.

Выходит, множество молодых людей в Британии, оказавшись в трудной ситуации, не чувствуют поддержки от своего университета в том, чтобы обратиться в полицию или попросить о помощи. Почему?

Сейчас, когда набирают силу движения “Me Too” и “Time's Up” (“И меня тоже” и “Время пришло”), настала пора поговорить о сексуальных преступлениях в студенческих кампусах.

//www.youtube.com/watch?v=AIwREvawviA

С тех пор, как я впервые рассказала о своем опыте, меня троллили в интернете, говорили, что я сама виновата, заявляли, что я просто пытаюсь привлечь к себе внимание, называли меня лгуньей и шлюхой, высмеивали мою кампанию и утверждали, что я сломала жизнь того, кто на меня напал (хотя я ни разу не назвала его имя).

Но всё это я еще раньше них сама проделала над собой. И тысячи молодых людей вроде меня проделывают это с собой. Именно поэтому так важно изменить культуру отношения к сексуальным преступлениям в обществе.

В ходе своей кампании “Бунт против сексуальных нападений” я смогла познакомиться с сильнейшими, невероятно потрясающими людьми. Я потрясена тем, что они доверили мне свои истории. И это благодаря им я смогла примириться с тем, что со мной произошло.

Марк Эймс, руководитель отдела по делам студентов в Университете Бристоля:

Нам было очень грустно узнать, что Ханна не чувствовала в себе сил сообщить о случившемся с ней или обратиться за поддержкой.

Вопрос благополучия всех наших студентов жизненно важен для нас, мы исповедуем принцип нулевой тепримости к сексуальным домогательствам, и у нас действуют четкие инструкции по работе с обращениями студентов.

Прошедшие специальную подготовку сотрудники отвечают за реакцию на случаи сексуального нападения и перенеправляют студентов в такие сторонние организации, как The Bridge и бристольский Центр обращений о сексуальных преступлениях.

Мы понимаем, что студентамбывает подчас нелегко рассказать о случившемся. Чтобы облегчить это, в нынешнем году мы запускаем онлайн-портал Report and Support для жертв сексуального насилия и других правонарушений в этой сфере.

Мы также осуществляем масштабные инвестиции в заботу о психофизиологическом состоянии наших учащихся – в централизованные сервисы вроде психологической и медицинской помощи студентам, а также реформируем службу личных консультаций с тем, переводя ее на работу в круголосуточном режиме.

Источник: //www.bbc.com/russian/features-43299263

Уголовная ответственность несовершеннолетних: особенности | Правоведус

Что делать, если меня хотят привлечь за изнасилование, которое я не совершал?

Неосведомленность подростков о системе наказания лиц, не достигших возраста 18 лет, является одним из главных факторов, способствующих совершению преступления несовершеннолетними.

В нашей статье мы раскроем понятие уголовной ответственности несовершеннолетних, определим виды преступлений и наказаний, которым могут быть подвергнуты подростки.

Если у вас возникнут вопросы, можете бесплатно проконсультироваться в чате с юристом внизу экрана или позвонить по телефону +7 (499) 288-21-46 (консультация бесплатно), работаем круглосуточно.

Согласно нормам действующего законодательства несовершеннолетними лицами признаются лица, не достигшие возраста 18 лет. Уголовная ответственность предусмотрена за любые преступные деяния с 16 лет, а за тяжкие преступления – с 14 лет.

Лица, не достигшие возраста 14 лет, не несут уголовной ответственности, поскольку законодатель считает, что в таком возрасте человек не способен осознавать последствий своих деяний.

Уголовная ответственность несовершеннолетних определяется статьей 87 Уголовного кодекса РФ, при этом учитываются факторы, оказывающие воздействие на лицо, преступившие закон, как в момент совершения деяния, так и до этого. Законодатель учитывает тяжесть преступления, а также принимаются во внимание такие показатели как:

  • физическое и интеллектуальное соответствие лица возрасту по документам;
  • умственное развитие несовершеннолетнего лица;
  • способность оценивать адекватно результаты своих действий;
  • условия воспитания.

Особенности применения ответственности к несовершеннолетним

При разбирательстве преступлений, совершенными несовершеннолетними, действуют особые правила:

  1. при вынесении приговора несовершеннолетний возраст является смягчающим обстоятельством;
  2. ограничение свободы передвижения для несовершеннолетнего лица не должно длиться более 2-х лет;
  3. ограничение свободы не может быть назначено при совершении легких преступлений впервые;
  4. осужденным в возрасте 14-16 лет не назначают сроки свыше 6 лет;
  5. лицам в возрасте до 16 лет сроки выше 10 лет назначаются только за особо тяжкие виды преступлений;
  6. штрафные санкции применяются либо в отношении несовершеннолетнего, либо в отношении его родителей/усыновителей/опекунов;
  7. при применении наказания предпочтение отдается принудительным педагогическим воздействиям.

Лица, достигшие ко времени совершения преступления возраста 14 лет, подлежат ответственности за следующие виды преступлений:

  • умышленное причинение тяжкого вреда здоровью или средней тяжести;
  • похищение человека;
  • убийство;
  • изнасилование или насильственные действия сексуального характера;
  • вымогательство;
  • кража;
  • грабеж/разбой;
  • умышленное уничтожение или повреждение имущества (при отягчающих обстоятельствах);
  • неправомерное завладение автомобилем или иным средством без цели хищения;
  • захват заложника / террористический акт / заведомо ложное сообщение об акте терроризма;
  • хулиганство (с отягчающим обстоятельством) / вандализм;
  • хищение/вымогательство наркотических средств или психотропных веществ / оружия/ взрывчатых веществ или устройств/боеприпасов и другие.

Виды наказаний, применяемых к несовершеннолетним

Важно! К лицам, не достигшим возраста 18 лет, не применяется наказание в виде пожизненного лишения свободы.

В результате анализа ситуации, состава преступления и факторов, способствующих совершению преступленного деяния, несовершеннолетнего могут:

  • признать невиновным;
  • признать виновным частично и назначить наказание в виде принудительного воспитательного воздействия или ограничиться выговором;
  • признать виновным и назначить наказание в виде ограничения свободы передвижения или назначить испытательный срок;
  • признать виновным и направить в специализированное учебно-воспитательное учреждение со строгим режимом;
  • признать виновным и назначить наказание в виде лишения свободы;
  • признать виновным и приговорить к выплате штрафа / общественным работам / запретить заниматься определенными видами деятельности.

В отношении несовершеннолетних при наступлении уголовной ответственности применяется психологически-психиатрическая экспертиза, которая является сложным видом исследования.

Специалистами применяются специальные психологические и медицинские тесты, итогом которых становится заключение экспертов о вменяемости несовершеннолетнего на момент совершения преступления.

В случае признания подростка невменяемым, наступление уголовной ответственности невозможно, судом назначается принудительная медицинская мера. В отличии от взрослых к несовершеннолетним применяются более мягкие меры и виды уголовного наказания.

Учитывая социальный статус подростков и возрастные особенности, большие меры направлены на перевоспитание человека. К воспитательным мерам относят принудительные приемы, представляющие собой:

  1. предупреждение;
  2. передача под надзор родителей или лиц, их заменяющих, либо специализированного государственного органа;

    Если у вас возникнут вопросы, можете бесплатно проконсультироваться в чате с юристом внизу экрана или позвонить по телефону +7 (499) 288-21-46 (консультация бесплатно), работаем круглосуточно.

  3. возложение обязанности загладить причиненный вред;

  4. запрет на посещение мест определенных, как общественные.

Важно! Если к несовершеннолетнему лицу применены принудительные меры, он обязан отмечаться в инспекции по делам несовершеннолетних с определенной периодичностью.

Условия освобождения от уголовной ответственности

Как уже отмечалось выше, законодатель, определяя возможность наступления уголовной ответственности для несовершеннолетних, определяет определенные условия, при которых можно избежать наказания. Так, на территории РФ действуют следующие условия для освобождения от ответственности:

  • при установлении факта угрозы жизни и здоровью несовершеннолетнего со стороны старших родственников или иных лиц, провоцировавших его на совершение преступного деяния;
  • при совершении преступления впервые, если оно было расценено судом, как не тяжелое или средней тяжести, в этом случае применяют меры педагогического воздействия;
  • при принятии судом решения о помещение лица, не достигшего возраста 18 лет в учреждение закрытого типа для корректирующего педагогического и медицинского воздействия.

Важно! В отношении несовершеннолетних в ходе осуществления наказания, установленного судом за совершенное преступление, очень часто применяется условно-досрочное освобождение.

Проблемы подростковой преступности в России

Исходя из статистических сведений, полученных в результате расследования дел несовершеннолетних, совершивших преступления, установлено:

  • лица, не достигшие возраста совершеннолетия, легко подпадают под дурное влияние лиц, которые преследуют корыстные цели;
  • большое число преступлений совершается подростками, объединившимися в группы;
  • подростки из неблагополучных семей легче соглашаются на совершение преступного деяния;
  • юридическая безграмотность и уверенность в своей безнаказанности существенно способствует подростковой преступности.

Таким образом, низкий уровень образования, отсутствие должного внимания со стороны близких, наличие большого количества свободного времени, как и отсутствие увлечений способствует росту детской преступности.

Важность защиты несовершеннолетних

Лица, не достигшие возраста 18 лет, попавшие в сложную жизненную ситуацию, нуждаются в особой юридической защите. Подростки склонны проверять свои возможности и способности, при этом это умственно и физически незрелый человек, следовательно, поддержка взрослого ему особенно необходима.

Права и обязанности возникают у гражданина в процессе взросления, ребенок должен знать, какую ответственность он понесет в результате своих действий. Как правило, именно правовая безграмотность взрослых и детей приводит к печальным последствиям и несовершеннолетний несет ответственность за свое преступное деяние в соответствии с законом.

Чтобы соблюсти интересы несовершеннолетнего, закон предусматривает право таких лиц на юридическую помощь – и подростки и их родители имеют право на квалифицированное представительство в суде. Как правило, интересы несовершеннолетнего в суде представляют родители, опекуны или усыновители, которые, в свою очередь, могут перепоручить эти права другому человеку – адвокату.

При желании подросток, достигший 14 лет, может лично выступать в суде и реализовывать свои процессуальные права, при условии эмансипации несовершеннолетнего.

+7 (499) 288-21-46
Круглосуточно

Источник: //pravovedus.ru/practical-law/criminal/ugolovnaya-otvetstvennost-nesovershennoletnih/

В казахстане декриминализовали бытовое насилие. как теперь будут наказывать мужей-тиранов

Что делать, если меня хотят привлечь за изнасилование, которое я не совершал?

За бытовое насилие в Казахстане теперь будут привлекать только к административной ответственности, а не к уголовной. 3 июля Президент РК подписал закон, согласно которому статьи 108 и 109 УК РК (“Умышленное причинение лёгкого вреда здоровью” и “Побои”) переместились из уголовного в административный кодекс. 13 июля поправки вступили в законную силу.

Казалось бы, декриминализация статей о бытовом насилии должна облегчить жизнь любителям распускать руки. Но парадокс в том, что именно теперь у жертв домашних тиранов появился шанс реально отправить их за решётку, пусть на короткий срок.

Как теперь будут наказывать за побои

Прежде, например, побившего жену мужа могли максимум оштрафовать. Статьи Уголовного кодекса предусматривали аресты сроком от 45 до 60 суток. Но эти меры не работали. Применение этих мер было приостановлено до 2020 года. Теперь же мужа, избившего жену, можно по крайней мере “закрыть” на 15 суток. Однако штрафы за побои и причинение лёгкого вреда здоровью при этом стали меньше.

Для сравнения:

Умышленное причинение лёгкого вреда здоровью по Уголовному кодексу наказывалось:

  • штрафом в размере до 200 МРП (525 тысяч тенге);
  • исправительными работами в том же размере;
  • привлечением к общественным работам на срок до 180 часов;
  • арестом на срок до 60 суток (применение ареста было приостановлено до 2020 года в соответствии со статьёй 467 УК РК).

Та же статья в Административном кодексе наказывается штрафом 15 МРП (39 тысяч тенге) либо административным арестом сроком до 15 суток.

“Также в Административном кодексе в этой же статье есть ещё часть вторая, в которой говорится о том, что если кто-то совершает побои повторно в течение года, то это влечёт административный арест сроком до 20 суток, – прокомментировал изменения адвокат Торехан Мухтаров. – Для тех лиц, к которым арест не применяется, по этой статье предусмотрен штраф в размере до 30 МРП (78 тысяч тенге)”.

По статье “Побои” Уголовный кодекс предусматривал наказание:

  • штраф в размере до 100 МРП (262 тысячи тенге) либо исправительные работы в том же размере;
  • привлечение к общественным работам на срок до 120 часов;
  • арест на срок до 45 суток ( применение ареста также было приостановлено в соответствии со статьёй 467 УК РК).

В Административном кодексе за побои будут наказывать штрафом в размере 10 МРП (23 тысячи тенге) либо административным арестом на срок до десяти суток.

При рецидиве драчуна посадят уже на 15 суток. Третья часть этой статьи предусматривает штраф в 30 МРП (78 тысяч тенге).

“В Административном кодексе более развёрнуто представлены эти статьи, – прокомментировал Торехан Мухтаров. – По Уголовному кодексу, человек мог совершить это преступление, заплатить штраф и на следующий день идти делать то же самое. А теперь чётко сказано, если человек в течение года совершает данное правонарушение повторно, то он безоговорочно привлекается к аресту”.

Привлечь к ответственности сложно

Привлечь к ответственности за бытовое насилие бывает сложно, даже когда речь идёт не о нанесении лёгкого вреда здоровью, а о более серьёзных увечьях.

У Динары Чидериновой практически нет несломанных костей на лице. Женщине сделали пластическую операцию, поставили девять скоб, но она всё равно не может нормально есть. После больницы Динара Чидеринова весила 38 килограммов. Супруг женщины просто пришёл домой пьяным и стал её избивать, она так и не поняла, за что именно.

“Я до сих пор по больницам езжу, мне хотят оформить инвалидность. У меня сломано всё лицо, и глаз один уж почти не видит”, – говорит Динара Чидеринова.

Женщина рассказывает, что участковый пришёл к ней в больницу и начал отговаривать от подачи заявления на мужа.

“В первый же день, когда я лежала в больнице с квадратным лицом, у меня берут заявление, что я к нему не имею претензий. Это было сделано в тот момент, когда я ничего не соображала. Я думала, может тогда он от меня отвяжется, а участковый всё говорил: мол, мы вас разведём, он будет платить алименты”, – вспоминает Динара Чидеринова.

Родственники Динары настояли, чтобы она забрала своё заявление о том, что не имеет претензий к мужу и всё-таки обратилась в полицию.

“Назначили судебно-медицинскую экспертизу, у всех она идёт месяц, а у меня около трёх-четырёх месяцев шла, – рассказала Динара. – Они просто тянули время и хотели закрыть дело за сроком давности. Я пожаловалась в Генпрокуратуру, в Министерство обороны, так как мой муж военный”.

Супругу Динары дали год условно. Экспертиза сочла, что он нанёс её здоровью средний ущерб. Ожидающая получения инвалидности Динара с этим не согласна и ждёт апелляции.

Жертве приходилось доказывать, что она жертва

Председатель ОЮЛ “Союза кризисных центров Казахстана” Зульфия Байсакова видит в новом законодательстве, касающемся бытового насилия, и плюсы и минусы. С одной стороны, жертве теперь не надо бегать и собирать доказательства того, что её действительно избили. Это теперь делает полиция. С другой стороны, она считает, что политика наказания для семейных тиранов должна измениться в целом.

Зульфия Байсакова / Фото

“Жертва доказывала, что она жертва. Сейчас бремя доказывания будет возложено на правоохранительные органы, – прокомментировала Зульфия Байсакова. – Нам сейчас важно перестроить политику наказания. Человек, который совершает преступление, находится в состоянии агрессии, незнания законодательства.

Наверное, надо с ним работать? Мы пытаемся всех посадить на 15 суток. Это неправильно, мы не пытаемся работать с агрессорами, у нас нет определённых программ, которые имели бы научную базу, у нас нет никаких центров, которые работали бы с семейными дебоширами.

Поэтому женщина понимает, что да, отсидит он свои 15 суток, и ничего не изменится”.

Поводом для побоев может стать всё, что угодно

Руководитель казахстанского движения “Немолчи.кз” Дина Смаилова часто пытается помочь жертвам бытового насилия. Она говорит, что поводом для побоев может стать всё что угодно. Например, в Шымкенте молодую женщину регулярно избивает супруг за то, что она оказалась не девственницей, что выяснилось после свадьбы.

“На днях был жуткий случай, девушку обвинили в том, что она не девственница. До сих пор в нашей стране этот маразм, – прокомментировала Дина Смаилова.

– Девочка из Шымкента, ей 18, вышла замуж и стала объектом издевательств за то, что оказалась не девственницей. Супруг её избивает, насилует, обзывает шлюхой. К нам её родственница обратилась за помощью.

Ну так воспитаны южане, муж у них – это бог, а уж иногда и дурак бывает”.

Дина не может назвать идеальным ни старое, ни новое законодательство, касающееся бытового насилия. По её мнению, в обоих случаях нет полной гарантии защищённости жертвы.

Дина Смаилова / Фото

“Отчасти перевод в Административный кодекс этих статей облегчает жизнь женщине, – считает Дина Смаилова. – Дело в том, что редкая жена у нас готова посадить мужа в тюрьму, даже если он её искалечил. Но и этот закон не совершенен: ни прежние, ни нынешние меры не дают женщине гарантий. Это такая лёгкая передышка для женщины на 15 суток”.

Декриминализация статей о бытовом насилии в РК произошла вслед за Россией. В феврале 2017 года Путин подписал закон, переводящий статью о побоях из Уголовного в Административный кодекс. Президент РФ мотивировал такое решение тем, что людям надо “дать шанс остаться в здоровой части общества”.

В Казахстане тоже были свои мотивы. Ещё в 2016 году генпрокурор Жакип Асанов говорил о том, что за бытовое насилие стали меньше привлекать в ответственности, так как дела о семейных скандалах относятся к делам частного порядка: жертва сама должна искать свидетелей, доказательства, а это не так-то просто.

По данным ОЮЛ “Союз кризисных центров Казахстана” в нашей стране ежегодно от бытового насилия погибает около 400 женщин.

Читайте Informburo.kz там, где удобно:

в тексте, выделите ее мышью и нажмите Ctrl+Enter

Источник: //informburo.kz/stati/v-kazahstane-dekriminalizovali-bytovoe-nasilie-kak-teper-budut-nakazyvat-muzhey-tiranov.html

Криминальный мир
Добавить комментарий